Обращаюсь к вам как лицо официальное — помощница председателя комитета по празднованию МЖД имени Клары Цеткин и Розы, мать её, из Люксембурга. Только не перепутайте, пожалуйста, с РЖД, хотя нашей социальной сетью дорог вы вряд ли куда-нибудь поедете.
Дело в том, что этот ЧМ по футболу окончательно выбил из наезженной колеи мужа моего, Макара. Не спит. Смотрит футбол. Болеет. Переживает. Кричит. Топает. Начал пить пиво без спросу.
Сама я не могу всю ночь смотреть, как двадцать два миллионера по травке гоняют туда-сюда кожаное изделие. Мне утром детей в школу собирать и самой везти. Мужу после таких ночей руль доверять страшно.
Вчера повёз, остановился на красный, загорелся зелёный, а он не едет.
— Макар, — говорю, — зелёный…
Стоит.
Смотрю по сторонам — все машины стоят, никто не едет. Мужики сидят за рулём, как зомби из апокалипсиса, и, не моргая, смотрят на светофор.
Благо я сообразила.
— Сынок, дай-ка мне свисток.
Он порылся в тревожном наборе юного японца, протянул мне и говорит:
— Свистни, мам, а то я в школу опоздаю.
Свистнула.
Поехали не только мы. Все.
Наша жизнь превратилась в сплошной футбол. Извините, конечно, Лионель Хорхевич, но я женщина охотливая. У меня и дети в порядке, и на кухне первое, второе плюс компот. Да и в постели я вратарь что надо: прыгаю, из девятки достаю. Если шар… ой, мяч… в руки попал — держу крепко.
Но только у нас сейчас в постели не то что уставший овертайм. Игра никак не может выйти из центра поля. Мой нападающий Макар до моей штрафной вообще не доходит.
Что только не пробовала. Купила футболку в аргентинских тонах, с широкими полосками. На спине дети фломастером вывели десятку и приписали: «Мася». Ну, думаю, сегодня ночью он мне точно гол забьёт.
Хожу вечером кругами возле телевизора, напевая «Besame Mucho», делаю вид, что моль ищу.
Муж в перерыве наконец-то меня заметил, посмотрел оценивающе и спрашивает:
— А шорты где?
Ну, думаю, лёд тронулся.
Эротично приподнимаю футболку, и говорю:
— На мне не только шортов нет…
Он внимательно смотрит на мои стройные ноги, выводящие бедрами аргентинское танго. Я уже мысленно включила музыку для произвольной программы парного катания. Думаю, сейчас будет поддержка… потом аксель… ну а если повезёт — и двойной.
А он совершенно серьёзно:
— А бутсы где.
Уже не знала, что ещё придумать, чем отвлечь его от футбола и вернуть в свои ворота.
Вечером вышла из душа, замотавшись в полотенце. Проходя мимо телевизора, совершенно случайно, конечно же… уронила его на пол.
Медленно, грациозно, чтобы ничего не пропустил, нагибаюсь. Всё как положено: к телевизору — передом, к лесу — своей Мбапе.
И тут муж как заорёт:
— Жопа!
Ну, думаю, слава богу. Расколдовала. Очнулся наконец-то.
Поворачиваюсь с довольной улыбкой.
А Макар стоит на диване, чтобы экран лучше было видно, машет руками и орёт:
— Жопа вам! Не будет штрафного! Судья уже свистнул!
С красной карточкой сплю вместо мужа, а ведь я-то в форме, жду пенальти каждую ночь.
А под утро, представляете, в полудрёме произносит не моё имя, а… прости господи… Кейн. Получается не за мои внушительные прелести болеет. Я полезла гуглить, кто такая эта Кейн. А Кейн-то — мужик!
Теряю мужа, Лионель Хорхевич. Семья распадается.
Не нужен нам такой спорт. Наша сборная на этом ЧМ, между прочим, ни одного матча не проиграла. Вот так и надо.
У нас страна северная, богатая. Просторы, ресурсы, люди… особенно женщины. Негоже нам суетиться, футболить почём зря. Да и хоккей, если честно, не нужен. Пусть североамериканцы носятся.
Дорогой Лионель Хорхевич, обращаюсь к вам с нижайшей просьбой. Давайте играть в городки. А ещё лучше — в зимний вариант, кёрлинг. Это практически исконно русская игра и олимпийский вид спорта.
Катнул. Сам едешь. Катнул. Едешь. Ни тебе беготни, ни пота. Катнул… А Макар щёткой трётся, трётся, трётся. С пивасиком можно, и смешанным единоборством. Красота
Главное — дети в порядке. Я спокойная. У Макара будильник стоит не на полшестого, как сейчас, а на двенадцать. И у Сани Овечкина все зубы на месте. Нефть качаем. Газ пускаем. И всем будет мундиаль.
Промолвите словечко.
А если вас не послушают — придётся писать Криштиану Жозефовичу.