Memento mori! Глава 15

Но вот, последний, самый страшный
Экзамен был успешно сдан.
И Константин, школяр вчерашний,
Собрал свой первый чемодан,
Чтоб жизнь связать навечно с морем,
Ведь он о море так мечтал!
Его отец, убитый горем,
Перечить юноше не стал.
И мать его со всем смирилась,
И отпуская в дальний край,
Уже в истерике не билась,
Сказала только «Не хворай!»

А сын уже бежал из дома:
«Скорей во двор, там ждут друзья!»
Ему, такому молодому,
«Хворать» ещё никак нельзя.
И всё ж сначала к ней, к Марине.
Кружили мысли вороньём:
«Быть может статься, на чужбине
Он жить не сможет без неё!»
Он подошёл к знакомой двери,
Условно стукнул трижды дверь,
Он ждал, надеялся и верил,
Что всё решится вот теперь.
К нему Марина вышла сразу,
Не заставляя Костю ждать,
Сказав заученную фразу,
Чтоб просто не тревожить мать:
– Ко мне подружка, я недолго!
Марина… в чёрном вся… без кос!
Как будто выплатила долга
Своей любви последний взнос.
– Зачем? Кому мешали косы?
Он потянулся к волосам,
Но тут же понял, что вопросы
Адресовал он небесам.
– Но что случилось?
– Папа умер…
И закачалась вся земля…
– Крепись… сочувствую, – в костюме,
В кармане было три рубля…
– Возьми, Марина, больше нету…
Я ж не работаю, пока…
Тебе скажу я по секрету,
Вот обучусь на моряка...
Теперь вот еду в мореходку.
– А далеко?
– В Калининград.
Там навещу родную тётку…
– Ты рад, наверно…
– Точно, рад.
Ну, понимаешь…
– Понимаю…
Я тоже рада… за тебя…
Тебе желаю… обнимаю…
И буду ждать тебя… скорбя.
Сказала так, на автомате,
Чтоб отвязался, наконец;
Сама училась на физмате,
Туда привёл её отец.
«Теперь мы си́роты, без папы…
И сразу стали криволапы…
И надо матери помочь», –
Так рассуждать пыталась дочь.

А Костя твёрдо был настроен
Сказать, в любви признаться ей.
И коль свиданья удостоен,
То надо действовать смелей:
– Ну, вот и всё. Я уезжаю.
Последний раз с тобою я
Угасший вечер провожаю,
Дорога прочь уйдёт моя.
Дай поцелуй мне на прощанье,
Им в путь меня благослови.
Он будет мне в пути сияньем,
Залогом дружбы и любви!
Марину Костины признанья
Ещё не трогали ничуть.
Она считала, что свиданье –
Одна из множества причуд.
Ей Костя нравился, конечно,
Но только лишь как добрый друг.
Не задевали струн сердечных
Его слова. И всё же вдруг
Марину к Косте притянула
Та сила, что сильней всего.
И не хотела, но прильнула
К губам пылающим его.
И две фигурки, словно тени,
Друг к другу жались в уголке;
Там жарких рук переплетенье
И сладкий миг – щека к щеке.
В тот миг, когда она коснулась
Его горячих жадных губ,
В Марине женщина проснулась.
Но поцелуй был мал и скуп;
Того короткого свиданья
Потом и вспомнить не могла,
Оно, как давнее преданье,
Его покрыла ночи мгла.

А Костя был собой доволен,
И от Марины уходя,
Трезвон услышал с колоколен
И шум весеннего дождя.
«Всё это добрые приметы!» –
С восторгом думал Костя вслух.
…Но вечер, солнышком согретый,
Реально был и тих, и сух.
Костян нашёл друзей у дома.
У них созрел на вечер план,
Не закатись бутылка рома
Совсем некстати за диван.
Георгий там её приметил,
Достал тихонько, словно вор.
Покуда день ещё был светел,
Пошёл с находкою во двор.
И там с друзьями, понемногу,
Почти по капле – по глотку,
Они напробовались грогу…
Но и оставили дружку.
Был тёплый, томный майский вечер.
Зарёй багряной осиян,
Легко надев ремни на плечи,
«Маэстро» Костя взял баян –
Подарок ценный и красивый
На День рожденья от отца,
И нежных звуков переливы
Вдаль полетели от крыльца.
Потом мелодию другую
Завёл умелый баянист,
О море песню боевую
Запел он, юн и голосист.
«Наш корабль плывёт в долине океана,
Мы привыкли к морю, как к родной земле.
Но лишь мы причалим к берегу родному,
Мы чувствуем себя как на волне.
Мы матросы, мы люди боевые,
Не боимся мы ни бурь морских, ни гроз.
Якоря у нас на лентах золотые.
Самый смелый человек – матрос!»

Стихи, конечно, – Константина,
Да и мелодия его.
Возможно, в этом вся причина
К нему пристрастья моего!
Он был поэт, пусть не от бога,
Талант тут явно небольшой.
Но подходил он к слову строго
И прикипал к стихам душой.
Равнялся на поэтов «школьных»
И не чурался рифм глагольных.
И в них добился простоты.
Читатель мой, согласен ты?
Друзья тотчас же подхватили,
И вот уже их стройный хор,
Флотов достойный и флотилий,
Произвести бы мог фурор
Средь почитателей-соседей;
Но хор никто не оценил,
Поскольку целый полк медведей
Соседям уши отдавил.
Тогда, с друзьями и баяном,
Вдоль улиц и немых витрин,
В ажиотаже полупьяном
Пошёл «маэстро» Константин.
И смог заснуть ещё не скоро
Под вопли местных «песняров»
Уставший за день добрый город,
Мой славный город, мой Ковров.