Memento mori! Глава 32

Что наша жизнь – природы ль шалость,
Каприз ли ветреной судьбы?
Кто знает, сколько нам осталось
Жить от борьбы и до борьбы?
Что б ни твердили нам поэты,
Жизнь на земле – всегда борьба:
Добра и зла, как тьмы и света,
Рабовладельца и раба.
Любовь любовью помыкает,
А сильный слабого гнобит.
Вожак – он самый первый в стае.
Кто не согласен – будет бит.
Блажен, кто в равенство не верит.
Ведь знает он, что люди – звери;
Что дух силён, а плоть слаба;
Что счастья нет, а есть борьба,
Борьба – в ней жизни все сюжеты,
Что б ни твердили нам поэты.
В борьбе той победитель – Смерть;
Не может Жизнь не умереть!

Но смерть Бориса для Марины
Знаменовала жизнь в аду.
Проснулся в ней недуг старинный,
Дремавший много лет в роду.
Он проявился в ней не сразу,
А будто походя, скользя:
Не то вставляла слово, фразу,
Мешала «можно» и «нельзя».
Когда на кухне щи варила,
Она вела «незримый бой»
С «врагами», или говорила,
Как попугай, сама с собой.
Потом нежданный приступ жажды
Напал – напиться не могла…
И вдруг услышала однажды
Елейный голос из угла.

«Марина, выше нос, не кисни;
Ты не одна теперь – со мной;
Я поведу тебя по жизни
Дорогой вечности земной».
«Спасибо, кто Вы?» «Я твой Ангел,
Мой долг: в пути тебе помочь.
Наступит время – на мустанге
Мы полетим с тобою в ночь.
Но не спеши… не надо спешки,
Ведь жизнь висит на волоске…
Вы, люди, шахматные пешки
На вашей жизненной доске».

Ещё он дул Марине в уши,
Что он есть добрый старый джин,
Что знает всё про наши души.
Что у неё родится сын…
Марина слушала, дивилась,
Но не могла понять его;
Её сознанье раздвоилось
На божество и существо.
С тех пор то проповедь, то пенье
Тот голос ангельский являл.
Он приносил успокоенье
И бодрый дух в неё вселял.
Сам Ангел деве не являлся,
«Ещё не время», – говорил,
Но в дружбе искренней ей клялся
И так, невидимый, парил.
Он прилетал, когда темнело.
Она теперь его ждала
И без него заснуть не смела,
Всегда раздевшись догола.