Машина красная, как знамя,
В прохожих лужи расплескав,
Во двор влетела, как цунами,
Собак и кошек распугав.
За нею следом синей птицею
Вспорхнул, заехав на газон,
Наш символ доблестной милиции,
Бессменный труженик – «ГАЗон».
А может, это был «УАЗик».
Не так уж важно мне в рассказе,
Что за наглец, что за нахал
Цветы под окнами помял!
Тут на газон, под вой сирены,
Вкатила «Скорая» ещё.
Клонились в травы цикламены,
Продолжив павшим скорбный счёт.
Да, в этом спорте, соревнуясь
На скорость в беге и езде,
И каждодневно тренируясь,
Нельзя быть первыми везде.
Чуть-чуть замешкавшись на старте,
Закона стражи и врачи
В атаку ринулись в азарте,
Но опоздали… Усачи –
Команда в касках и брезенте
Свой ЗИЛ покинула быстрей.
В таком ответственном моменте
Надежда на богатырей!
Разбиты стёкла, рамы в щепки;
Брандспойт извергнулся водой;
Клубится дым вонючий, едкий;
Суров пожарный молодой.
Как меж врагами миротворцы
Спасают мир своим трудом,
Так удалые огнеборцы
Тушили старый «кошкин дом».
Но вот, пожарные лихие –
Был в этом деле каждый спец –
Смирили грозный гнев стихии,
Пожар потушен наконец…
Черёд блюстителей Закона
Настал; в квартиру вдоль стены
Прошла работников колонна –
Всё милицейские чины.
Потом, накрытый простынёю,
Оттуда вытащили труп;
С носилок локоть головнёю
Свисал, обуглен, чёрен, груб.
Народ, толпившийся у дома,
До зрелищ падок был всегда;
Ему напасть была знакома –
Горели ж наши города.
И со времён царя Гороха
Средь плача слышался смешок,
Ведь что одним, бесспорно, плохо,
Другим, поди ж ты, хорошо!
Труп погрузили в труповозку
И увезли, похоже, в морг.
Старик, сусоля папироску,
Такую реплику исторг:
– Бяда, трагедия, поруха…
Опять пожары да гробы…
Знать, нагрешила та старуха…
Вот, за грехи – удар судьбы.
Вдруг из подъезда парень вышел,
То был, конечно же, Сергей.
Он шум на улице услышал
И увидал толпу людей.
Марина бросилась к Сергею
(С цепи ты что ли сорвалась!),
Ему, как лютому злодею,
Вцепилась в щёку, целясь в глаз,
А у самой глаза как блюдца:
– Вот поджигатель, душегуб!
А слёзы так и льются, льются…
И пена белая меж губ…
Но сил уж нет у ней. Марина
Упала навзничь на газон.
Трава, как мягкая перина,
Ей подарила чёрный сон.
А тётки тут как тут: – Бедняжка…
– На сносях девка… тяжела…
– Уже не девка… бабе тяжко…
– А я в соседях с ней жила…
Толпу решительно раздвинув,
Спешили медики к больной
И, положив её в машину,
К ней наклонились, как к родной.
Плащ расстегнули; кофту, блузку
Сняла с Марины медсестра:
На животе у ней подушку
Опешив, видят доктора!
Переверну пока страницу…
Но всё же слухи поползли:
На «Скорой» сразу в психбольницу
Больную нашу отвезли.
А что Сергей? К нему вопросы
Есть у милиции. Его
Ждёт изоляция, допросы
И суд – Фемиды торжество.
И думал узник, сидя в «яме»,
Что нужно быть настороже,
Когда общаешься с друзьями –
Им нет доверия уже.
Да, крепок «задний ум» у наших
Наивных русских мужиков:
Когда доходит до параши,
Умнеют все, без дураков.
