Ледяная дева
В далёком северном краю, где зимы стоят по десять месяцев в году, а солнце если и всходит, то светит холодно и скупо, жила-была девушка невиданной красоты. Волосы её были белее первого снега, кожа — словно тонкий лёд на озере, а глаза — как зелёные льдинки, что редко, но находят в горных расщелинах. И была у неё беда, какой не пожелаешь и врагу: сердце её было из чистого льда.
Когда она была ещё дитятей, злая колдунья Метель, позавидовав её красоте, наложила на неё заклятье. «Будешь ты прекрасна, как зима, и холодна, как стужа, — проскрипела старуха. — И не знать тебе ни любви, ни жалости, ни радости, доколе лёд в груди твоей не растает».
Многие юноши, очарованные дивным лицом Девы, пытались добиться её любви. Один приносил меха ценные, дабы согреть деву да растопить её ледяное сердце — она лишь пожимала плечами, ибо не ведала, что такое забота. Другой с жаром пел пламенные песни, в надежде растрогать — она глядела в окно на падающий снег, потому что мелодии не трогали её ледяного сердца. Третий грозил броситься со скалы от неразделённой страсти — она отвечала: «Что ж, ветер подхватит тебя и унесёт», и ни капли слезинки даже не зародилось в её зелёных глазах. Так и прозвали её в народе Ледяной Девой.
И вот однажды слух о прекрасной, но бесчувственной деве разнёсся далеко за пределы северного края. Достиг он и ушей одного храброго рыцаря, что странствовал по свету в поисках истинного чуда. Был он молод и прекрасен, а сердце имел пылкое и отважное. И решил рыцарь: «Поеду я в тот край, взгляну на Ледяную Деву. Быть может, удастся мне снять с неё злое колдовство?»
Долго ли, коротко ли добирался он, но однажды в лютый мороз постучал в двери её высокого, заиндевевшего терема. Вышла к нему дева — и рыцарь замер, поражённый холодной, неземной красой. Поклонился он деве и молвил напрямик:
— Я слышал о твоей беде и прибыл из дальних земель, чтобы помочь тебе. Дозволь мне попытаться растопить лёд в твоём сердце!
Рассмеялась дева звонко, и смех тот был похож на дуэт трескающегося льда и перезвона сосулек.
— Наивный глупец! — сказала она. — Лёд моего сердца никому неподвластен, он закован в вечный холод, и так будет всегда. Многие пытались, и все уходили несолоно хлебавши. Это моё проклятие, и изменить его не в силах никто.
Но рыцарь не пал духом, как прочие искатели лёгкой удачи. Ведь в надменности девы он смутно почувствовал едва уловимое сожаление и неподдельную грусть. И тогда он вышел во двор, подставил лицо колючему ветру и поклялся всеми четырьмя ветрами, глядя в небо:
— Клянусь, что растоплю лёд в сердце прекрасной девы и дарю ей счастье, даже если потрачу на это всю свою жизнь!
И остался рыцарь в северном краю. Шли годы — зима сменялась короткой весной, а рыцарь всё жил неподалёку и каждый день приходил к терему Ледяной Девы. Поначалу он осыпал её богатыми дарами, пел серенады, но дева оставалась безучастна. Тогда он решил явить доблесть: вступил в схватку с каменным великаном, что воровал оленей, и поверг его; одолел лютого волка-людоеда, чей вой наводил ужас на всю округу; а со дна ледяной реки достал для неё чудесный прозрачный камень, в недрах которого трепетал живой синий огонёк. Дева принимала дары, равнодушно кивала: «Красиво», — и ставила их на полку, где они тотчас покрывались седым инеем.
Рыцарь пытался окружить её теплом и заботой: тайком от неё возвёл в её саду, где ничего не росло, хрустальную оранжерею и вырастил там дивные розы. Но когда он поднёс их деве, та лишь понюхала цветы. На долю мгновенья запах показался ей знакомым, она удивилась, но не более — сердце так и не забилось быстрее.
Всё было напрасно. Но рыцарь, верный клятве, не отступал. Он похудел и побледнел, ведь северная стужа и тоска по любви истощили его, но пламя в его груди разгоралось лишь сильнее от преград.
И вот однажды, когда седая вьюга выла за окнами, а в камине догорали последние угли, рыцарь встал перед Ледяной Девой, прижал руку к доспехам на груди и сказал голосом, полным муки и решимости:
— Видит Бог, я перепробовал всё. Если не могу я отдать тебе всего мира, если не могу я согреть тебя снаружи, то возьми частицу моего пламенного сердца! Более того — возьми всё моё сердце целиком! Пусть я погибну, пусть я обращусь в холодный камень, но ты сможешь чувствовать и станешь счастливой!
Дева хотела было засмеяться, как прежде, но смех застыл на её губах. Она взглянула в измученное лицо рыцаря — и он, не выдержав, упал перед ней на колени. В тот же миг жгучая слеза отчаяния, скатившись с его ресниц, упала прямо на её грудь — туда, где под белой кожей застыло скованное льдом сердце.
И тотчас её сердце вобрало в себя этот жар, точно земля, выжженная солнцем жадно впитывающая первые капли дождя. Лёд, что лежал в груди девы веками, дрогнул, пошёл трещинами и вдруг начал таять, будто весенняя капель. Дева широко раскрыла свои зелёные глаза. Мир вокруг неё вдруг расцвёл: она услышала, как потрескивают дрова в камине, и звук этот показался ей дивной музыкой. Она увидела, что угли мерцают алым и золотым, а не просто серым пеплом. Она вдохнула запах хвои и дыма, и пряный дух щекотал ей ноздри, дурманя голову. Краски, звуки, запахи — всё обрушилось на неё разом, оглушительное и прекрасное.
— Боже мой! — воскликнула дева, хватаясь за грудь, где теперь билось горячее, живое сердце. — Я чувствую! О, как же это прекрасно! Я люблю! Я люблю тебя, мой прекрасный, мой сказочный рыцарь! Ты спас меня от вечной зимы!
Рыцарь, чьё сердце забилось ещё чаще, поднялся с колен и обнял её. Слёзы, но теперь уже - счастья потекли по его щекам. Он поцеловал её руки, которые перестали быть ледяными и наполнились живым теплом. Теперь её сердце было таким же жарким и открытым, как его.
Наутро вся округа дивилась: вокруг терема Ледяной Девы (которая теперь вовсе не была ледяной) сошёл снег, пробилась зелёная трава и зацвели подснежники, словно само солнце решило наградить этот край за свершившееся чудо.
Рыцарь подхватил свою возлюбленную на руки, посадил на белого коня и увёз из сурового северного края в свой далёкий замок. Там, среди цветущих садов и пения птиц, они сыграли весёлую свадьбу, на которую слетелись все окрестные ветры — но не колючие и злые, а тёплые, летние, несущие с собой ароматы роз.
И жили они долго и счастливо, никогда не расставаясь, и сердца их бились в лад, горячо и ровно, как два костра в добрую зимнюю ночь. А колдунья Метель, говорят, обессилев от ярости, рассыпалась ледяным крошевом по ветру и сгинула, не в силах более творить зло.
