- Да черт его знает, откуда этот черт взялся, - пожимал плечами как всегда припозднившийся старпом . – Где он там до этого ходил – надо будет глянуть по мореходке.
- Чёрт из воды, реально!
Старший помощник появлялся обычно уже в девять утра, отрывая Оглоблина («Да не отвлекайся, я себе сам возьму!») от дел насущных, жалуясь порой:
- Не люблю я это утро – все к тебе бегут со своими вопросами, всем чего-то дай и расскажи!
Дык, а как вы, товарищ старший помощник, хотели – на вас всё это рефрижераторное судно! Весь «Рифер» – ваше непосредственное заведование. За то такие деньжищи и получаете – Оглоблину не снилось. А с утра – привычное на каждом судне дело: «Началось в колхозе утро!».
В свою бытность старпом успел получить и юридическое образование, и даже поработать в РУБОП провинциального своего захолустья – это в лихие-то девяностые! Так что, ладить с бандитами любой масти умел вполне, что по нынешней его должности было просто неоценимо! Вместе с Оглоблиным они уже и тут провели расследование – как в суп уже на ужин угодила полоска целлофанового пакетика. Виновного разыскали ( с готовностью сдал своего стюард), и полоску ту – от индонезийской приправы – Оглоблин пока оставил себе в качестве вещдока – на всякий случай.
Ну а сегодня кок поведал старпому об утреннем инциденте – тоже не без умысла. История конечно получит продолжение, зануда третий механик не уймётся, и тогда уж дело дойдёт до рукоприкладства – к бабке не ходи!
- Да у него просто настроение хреновое сегодня: в машине жара под пятьдесят градусов!..
- И что теперь – надо на мне свою злость вымещать?
- Ну, такой характер! Как специалист-то он, говорят, хороший – стармех во всяком случае его хвалит… А что с таким апломбом – неизвестно еще, как он дома питается – я им всем об этом говорю!
- Да это-то мы проходили! – согласно покивал Оглоблин. – Еще будучи матросом… Был у нас один такой тоже – на пальцах. Это он не ест, этого и не пробует даже. Все у него дома есть, и на берегу всё подхвачено: какого, спрашивается, ты в море тогда ходишь? Короче – зашли к нему как-то после рейса бухнуть – закусить нечем: какой-то килькой в томате, что в холодильнике отыскал-таки, закусывали – давились!
Уплетавший гренок старпом согласно забухтел в ответ. Оглоблин же продолжил свою мысль.
- И неизвестно еще, каким образом третий тут оказался, и почему его из предыдущей конторы, где всё на столах, как он говорит, было, его выпендюрили – специалиста такого ценного… Но я себя в любом случае в обиду не дам – пусть так и знают.
На том и разошлись.
Надо сказать, Оглоблин не зря еще до этого утра примерялся к третьему механику. Ибо нутром поварским чуял неизбежный с тем конфликт, со всеми вытекающими… Потому что чернявому через день обязательно что-то было не так. То не хватало масла в салате (естественно – пришел на десять минут раньше: Оглоблин просто не успел его еще добавить!), то лука – но тут уж на любителя! Причём, все свои претензии третий механик начинал каверзным вопросом:
- Лёха, а нас на борту есть масло подсолнечное (лук, иль майонез)?
Надо сказать, что торсом был черноглазый механик справен, бицепсы имел не накачанные, но вполне рабочие, плечи тоже. И поведение – борзое вполне. Поди ты, угадай – может, боксёр пробитый в юности?..
Боксёр – не боксёр: Оглоблин сам не Дюймовочка – так и передайте флажным семафором! Чай, тоже ринг топтал. Бой один имеет – пусть и проигранный, но по очкам. Но в этой судоходной компании в боях без правил у него положительный баланс. Приложил раз стулом по хребту стюарда непокорного и обнаглевшего до угроз расправы на берегу – от души! А тот кстати выше чуть не на голову кока был, в два раза моложе, в полтора – шире в плечах. Но внутри труха оказалась. Сдулся парнишка мигом и к капитану жаловаться побежал: тот же вместе со старпомом его на груди и пригрел, в непослушании коку одобрял, во вседозволенности убедил: «А где в контракте прописано, что он тебе должен картошку чистить?».
Вот это новости!
Капитан тот был мизантроп, и к поварам имел особую нелюбовь – чем они ему насолили? Но так как не сломал Оглоблин ни стула металлического, ни какой-нибудь кости стюарду, решено было спустить всё на тормозах – рейс скоро заканчивался. Стюарда перевели в матросы, Оглоблин до конца рейса тянул лямку за двоих, а капитан со старпомом пару дней инстинктивно подскакивали на своих стульях во время обеда или ужина, стоило Оглоблину приблизиться к их столу.
- Напугал ты сильно – напугал! – констатировал славный курсант, которого всё же выделяли Оглоблину в помощь на четыре часа до обеда.
К слову, свидетелем тех драматических событий был нынешний старший механик – тогда еще занимавший должность третьего механика. И был он решительно на стороне Оглоблина: во-первых, трудяга терпеть не мог повесу и балабола стюарда. А во-вторых, поджарый, вечно напоминающий Оглоблину класть ему в тарелку саму малость ( «Пол-ложки, как обычно!»), механик и сам был бойцом:
- Пошли мы в Мурманске в кабак, и в нашей компании был Серега из Калининграда – машина такая двухметровая! Закусились с архангельскими махаться – два удара, и Серёга наш лежит: чем больше шкаф, тем громче падает! А мы, кстати, сильно на него рассчитывали!..
Но нынче на поддержку со стороны старшего механика Оглоблин не шибко рассчитывал: все трое вахтенных механиков плюс сварщик были заведомыми неприятелями не лично Оглоблина, но судовых поваров вообще, хоть и вряд ли сознавались в том даже самим себе.
Но когда, спрашивается, за такими баталиями еще и обед готовить?!
(продолжение следует)
