Стойка (страница 1 из 2)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор:
Баллы: 2
Читатели: 233
Внесено на сайт:
Действия:

Стойка

1
Глядя на ее ноги в квадрате лунного света, я думал, что говорю ей: «Зачем ты красишься? И так все хорошо». Она отвечает: «Чтобы было еще лучше».
Все хотят примерять на себя красивые вещи, краски, улыбки. Никто же не пытается примерить на себя что-то плохое, проблемы других. Никто не задумывается всерьез, что бы делал, если бы завтра у него обнаружили рак. Или ваш любимый человек ушел за сигаретами и не вернулся.
Середина ночи. А сон как будто снесло ветром с улицы. Пришлось встать и пройтись на кухню, чтобы покурить в форточку. Взгляду не на чем задержаться. За окном все слишком неприметное – домишки, как будто их делали под копирку. Высота в пять этажей уже давно не кажется хоть каплю большой. Крыши, будто все их ровнял под один и тот же горшок военный парикмахер. Даже мусорные бачки везде одинаковые.
Только у фонаря фокусировка прямо на кухню, отчего я стою в мягком свете и чуть щурюсь, глядя из окна.
Пока я курил, луна, через незадернутые шторы, уже полностью освещала растянувшуюся на кровати Кэт. Так крепко спавшую. Освещала прожектором, ярким фонарем, держа комнату в перекрестье своего прицела, выбрав себе подконтрольную зону.
Я прилег обратно, не опасаясь потревожить фигуру, погруженную в сон. И зная, что сам еще долго не усну. Поэтому и шторы трогать не стал. Белый шар высвечивал все изьяны комнаты, на которые, с годами, мы уже перестали обращать внимание. И освещал все прелести расположившегося рядом со мной человека. Это была настолько причудливая иллюминация, что я видел на полу даже тень от её ресниц.
Мы с Кэт живём вместе уже лет шесть. За это время я понял, что, находясь рядом друг с другом, женщина взрослеет, а мужчина стареет. Но оба сохраняют большую долю ребячества, которая не даёт им перебить друг друга во время выходных.
Бережно уложив руку между ямочек над её бедрами, я пытался представить, как же завтра все будет выглядеть. Зная уже наверняка, что выспаться не удастся, мне хотелось найти какие-то ответы о завтрашнем дне в разглядывании каштановых волос, которые обволакивали плечи моей второй половинки и устилали пространство рядом с подушкой.
Ответы не приходили. Честно сказать, я и вопросы то смутно себе представлял. Вообще никаких идей не было. Поэтому я еще раз прошел на кухню, чтобы выкурить сигарету.
Ветер за окном гнал облака так быстро, что они становились похожими на дым, который я выпускал из окна. На улице, пересекая дорогу по диагонали, плетется старик. Пальто, шапка, пакетик в руках. Он идет как-то беспокойно. Останавливается. Будто раздумывает, не повернуть ли обратно. Продолжает движение. Через несколько шагов снова останавливается. Еще пара таких остановок, и он уходит, так и не решившись на что-то. Кто знает, о чем он думал, когда вставал на месте.
Надо заставить себя немного поспать.

2
Утро. Раннее. Слишком раннее для всего.
Поспать еще немного. Вообще не вставать. Не просыпаться. Нет. Только не сегодня.
Я не готов сегодня. Мне нечего сказать. Ничего нового.
Не сдвинуться.
Не хочу выпускать её из своих рук. Не хочу отпускать. Нужда прикасаться к живому, теплому… Не хочу убирать руку из-под ее волос… Не хочу соскальзывать по её спине и проваливаться в никуда.
Придётся оставить.
Завтрак в меня не полезет.
Умыться. Надо поплескать холодной водой в лицо. Должно стать неприятно. Вся липкость сна должна упасть на пол. Немного воды попало на шторку душа и растеклось контуром ссутулившегося человечка. Будто жизнь с самого раннего утра решила согнуть его своей тяжестью, как школьника тянет к земле огромным ранцем.
Синеватые тени всегда под глазами. Проспи я десять суток подряд, или же наоборот, проходи неделю сомнамбулой, не смыкая их, они никуда не денутся.
Быстро одеться и идти.
Прикурить. Затянуться. Не хочется выдыхать. Лучше задохнуться в бумажном дыму. Время замедляется. А я - нет.
Тени прохожих. Легко обгоняю.
Жду автобус. На остановке лишь один человек, кроме меня. Не знаю, почему плачет девушка на остановке в начале седьмого. Я стою чуть сзади и сбоку от нее. Я выше, поэтому получается, что смотря вдаль в поисках общественного транспорта, заглядываю ей через плечо. Слезы прямо капают с её лица, вбирая в себя тушь с ресниц, на листок бумаги у нее в руках, смешиавясь с чернилами на нём, оставляя вначале муть, а затем разъезжаясь в тоскливые подтеки.
Хотите узнать, как это выглядит – попросите вашу благоверную накраситься и ударьте ей по лицу. Только не со всей силы. Цвет крови может изменить представление об оригинале.
Выглядит это и впрямь пасмурно. Как и серое небо, отпускающее последние остатки снега со своей высоты. Он прогибается под ногами, не издавая никаких звуков. Никакого последнего слова. Никаких финальных напутствий.
Я даже решаю пойти пешком, пытаясь сбежать от грусти и слез той девушки.
Сигарета истлела до самого фильтра. Даже не дымится. Пальцы зябнуть в ожидании, пока я зашвырну куда-нибудь окурок.
После ухода с остановки меня преследует ощущение чего-то за спиной. Чего-то, что не имеет к тебе отношения. Но если ты обернешься, то оно заставит сожалеть и ловить презрительный взгляд в зеркале.
Пройдя метров двести, я замер, прямо, как тот старик ночью. Развернулся назад. Потом обратно. Потом опять назад. И решил вернуться к остановке.
Не знаю, почему, но я надеялся, что девушка все ещё будет стоять там. И когда я приду, то она уже успокоится, выкинет свой листок бумаги, сядет на какой-нибудь маршрут и уедет. Я очень хочу не найти её, стоящей на прежнем месте. Совершенно не так мне прошлой ночью представлялся день сегодняшний.
Пусть её не будет. Просто никто не заслуживает начинать свои шесть утра со слёз…
Если же она всё ещё там, то лучшее, что я придумал – это сказать: «Никогда не думали, что мопсов кто-то кидает в стену? Именно поэтому у них такие морды». И мне не совсем понятно, как это может помочь вообще хоть кому-то.
И тут мои мысли прервала собака, сидящая на моём пути. Вновь повернув от остановки, я решил забыть о девушке, о клочке у неё в руках, о том, что смог бы сесть на автобус. Через собаку я не пойду. Нет. Поэтому буду мирно удаляться и развлекать ноги пешей прогулкой.
Бояться собак я стал лет с двух. Самого момента я не помню. Только рассказы родителей, объясняющие моё отношение к блохастым тварям. По их словам я играл в песочнице. Затем на меня бежит огромный дог. Он лает. Я плачу. Родители где-то вдалеке. Собачница не следит за своим животным. И неожиданная развязка – рядом на скамейке пьют пиво какие-то парни. Встают. Двигаются ко мне. Один из них подбирает обломок кирпича или камень, угрожает собаке и её хозяйке. Затем дожидаются, пока она уберётся вместе с животным.
Больше с собаками я ничего общего иметь не хочу. Даже с маленькими. Несмотря на то, что я могу запустить их пинком куда-нибудь подальше, приятнее они для меня не становятся.
Ладно, слезам помочь бы у меня всё равно не получилось, а транспорт я и не люблю. Спешить мне тоже некуда. Шёл я и врал себе.

3
Добравшись до места и уладив всё, что было нужно за какие-то полчаса, я понял, что у меня есть масса времени до вечера и можно было бы провести его, заполнив чем-то полезным. Можно было бы вернуться домой к Кэт. Или сходить куда-то, куда не хватало времени в другие дни.
Так я решил осмотреть здание, где нахожусь. Это было заведение, вроде уютного кафе – много столиков, барная стойка, за ней была спрятанная дверьми кухня. И здесь была сцена. Пустующая поутру. В общем, мне нравилось то, что я видел.
Не увидев в баре в такую рань людей, я стал бродить по всем помещениям, чтобы найти хоть кого-то. Даже охрана, кажется, ещё не заступила на свой пост. Все, с кем я обсуждал бумажные проволочки тоже куда-то испарились.
Тогда, посчитав себя гостем, которому предложили чувствовать себя как дома, я зашел в бар и выудил пачку сигарет с полочки, так как мои подошли к концу. Обслужить себя стаканом пива не получилось, его запасы утром ещё не были восполнены. Я подергал оба кранчика, которые не отозвались никаким звуком. Рядом стояла куча разных бутылок, но вот как-то ничего крепче пива сейчас не хотелось.
Подняв и просмотрев верхнее меню из стопки, я прошел на кухню иначал подбирать себе завтрак из того, что не нужно было готовить. Меню было темно-коричневым и полнилось разными блюдами и напитками, а кухонный же зал поражал  прохладной белизной, как операционное отделение. Раздобыв ещё и немного кофе я вышел в основной зал. Никого не было, поэтому сел в серединке. Поставил перед собой чашку с кофе и тарелку с бутербродом из холодного стейка между двумя кусками хлеба.
Прожевав это и опустошив чашку, я начал вертеть головой в поисках пепельницы. Со вчера всё было тщательно убрано и пришлось вновь прогуляться до бара. Взяв стеклянное бдюдце с выемками на которые можно укладывать сигареты, я вернулся к столику и рассматривал зал. Столики были так мирно разбросаны, что хотелось посидеть за каждым. Пол на сцене вроде бы был обит чем-то мягким. Освещение было ненавязчивым, надеюсь, вечером и на сцену не направят прожектора, лишающего зрения. Бар подсвечивался откуда снизу приятным синим.
Оставив в пепельнице пару окурков, я пошел за сцену. Среди служебных помещений было что-то вроде гримёрки. Главное, что там был диванчик. И я решил восполнить недостаток сна за эту ночь, сбросив ботинки и пристроив пиджак на спинку стула.

4
Проспав часа четыре, я уже оказался в месте, где всюду снуют люди.
Меня совершенно не беспокоило, что рубашка могла помяться на мне за время сна, что несколько раз я стряхивал пепел прямо себе на джинсы. Такие мелочи вообще никого не должны беспокоить.
Кажется, все мне здесь рады. Все готовятся к вечеру. Я поговорил о чём-то с охранником, пока курил. Зашёл на кухню, где пообещали вскоре приготовить и снабдить меня горячим обедом. Прошёл в бар, сказал, что взял сигареты, на что получил ответ, что мне можно. Ещё послонялся по залу. Садился за разные столики, прикидывая, кто и что видит со своих мест. Поднялся на сцену и попросил дать свет на меня. Вначале освещение больно ударило по глазам. После небольшой регулировки, я даже перестал замечать его наличие над собой. А из зала было прекрасно видно сценический подиум. Попросил приглушить свет в зале. Посмотрел оттуда, поднялся на сцену. Немного добавили яркости. Да, так хорошо, теперьи в зале достаточно света.
Всё ещё сожалея, что выпустил утром Кэт из своих рук, я начал попутно набрасывать в голове, что буду говорить.
Ещё раз осмотрев пространство, я взял стул и пронёс на сцену. Поставил сбоку. И водрузил на него пепельницу, с улыбкой поднесенную мне милой девушкой-официанткой, которая до этого о чём-то переговаривалась с барменом, в отсутствие работы. Он приложил еще пачку сигарет к пепельнице и махнул рукой. Снова оставил пиджак на спинке. И спустился в зал.
Бармен был такой коренастый, что походил скорее на охранника. Длинные волосы сзади, а спереди всё коротко. В тёмной футболке, он ловко орудовал всем, что попадало в его руки.
А вот мелькавшая по работе туда-сюда официантка казалось странно знакомой. Изящный силуэт, русые волосы, собранные в хвост. Опять же тёмная футболка и джинсы, которые, видимо, должны были помогать


Оценка произведения:
Разное:
Книга автора
Чем ниже солнце, тем выше тени 
 Автор: Виктория Чуйкова
Реклама