Чёрный человек

жив, но вот, что здоров, добавить не мог, теперь-то мне было очень больно, но ещё терпимо. Это уже потом порой боль становилась невыносимой и некоторое время "наркоманил", - мне делали укол морфия, но через три дня вынуждены были, чтобы не "посадить на иглу", заменить новокаином, который приносил лишь кратковременное облегчение. Должен здесь заметить, что морфий действовал удивительно, - казалось, что могу выдернуть трубку, уходящую с правого бока внутрь грудной клетки, соединённую с каким-то прибором, - для откачки крови изнутри, - встать на лыжи и бежать в лес. Рядом с моей койкой также стоял баллон с кислородом, и ещё одна трубка соединяла с ним мой нос, непрерывно вдыхающий этот живительный газ.[/b]

В одну из первых ночей приснилось, - переплетающиеся рельсы, по которым на чём-то стремительно я ехал, - они соединялись у широкого туннеля, но он хоть и был недалеко, но сколько я ни мчался вперёд, он всё не приближался. Это потом, когда кризис миновал, и я уже стал ходить, врачи сказали, что не надеялись, что выживу, но я ведь так и не добрался до того туннеля, - была не Судьба.

Первую неделю рядом со мной всегда кто-то был, - то сестра, то мама, и моё отбытие в мир иной незамеченным бы не осталось, но до этого не дошло, хоть и было чрезвычайно близко.

В-общем, выжил и стал, наконец, ходячим. Где-то в конце марта, когда я уже был выписан из больницы, состоялся суд над Игорем А-новым, тем самым "чёрным человеком", который своим ножом насквозь пробил мои лёгкие и тут же пообещал, что меня "зашьют" и всё у меня будет хорошо, - здесь он оказался, можно сказать, пророком, - так оно всё и случилось. Интересно, что он про свою судьбу тогда думал? Ему дали пятнадцать лет, с учётом того, что он только что вышел из зоны, по УДО – условно-досрочному освобождению, всего лишь неделю назад. А я его узнал тогда, в автобусе, и следователю, приходившему ко мне в больницу, сказал об этом, что, впрочем, и не требовалось, ведь он уже сидел в каталажке и ничего не отрицал.

Адвокат, женщина, в качестве единственного оправдания своему подзащитному смогла привести только тот факт, не утаённый мною, что после удара ножом, почти навылет пронзившего меня, мне не было больно. Суд не посчитал это смягчающим обстоятельством. Сам же он, "чёрный человек", объяснил своё поведение тем, что мой ответ об автобусах возмутил его моей дерзостью. Интересно, как можно надерзить, отвечая на такой простой вопрос? Не увязывалось только с этим его объяснением то, что с самого начала нож он держал в руке, или, по-бандитски, - в рукаве.