В московской "пробке" (страница 1 из 3)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор: Быков Юрий
Баллы: 6
Читатели: 156
Внесено на сайт: 12:50 15.01.2015
Действия:

В московской "пробке"



                                                                                                                                                           Идиллия - бытовая сценка житейского благополучия.
                                                                                                                                                                                                                      Толковый словарь.
Я стоял в «пробке» на Фрунзенской набережной. Обычно «пробок» в этом месте не бывает, но сегодня мне «повезло». Уж что там  приключилось - трудно сказать, поскольку находился я довольно далеко от начала затора, и вообще: внезапная «пробка» - явление для Москвы обыденное, причем, чаще всего, так и не удается обнаружить видимых причин ее возникновения. Как говорится, шел, шел (то есть ехал), да упал.
Наверно, это своего рода месть московских улиц автомобилистам. Те, не давая им продыху, всё катят и катят по мостовым и даже бесцеремонно по тротуарам, а улицы, время от времени теряя терпение, заключают их в томительный плен.
Город не живет в согласии со своими гражданами, которые вместо счастья носят в сердцах обиду и злость.
А ведь по всему москвич просто обязан быть счастливым!
В самом деле, теперь стоит такая пора, когда цели российского человека ясно определены с самого его рождения и располагаются на прямом, как рельс, жизненном пути.
Родившись, желательно чему-нибудь выучиться, ну, хотя бы письму и счету, потом накопить денег на билет до Москвы. Далее тоже все предопределено - в зависимости от освоенных по молодости знаний и природных одаренностей.  
Среднестатистический покоритель Москвы  предпринимает обычно следующие шаги: достигнув столицы, снимает у коренного москвича комнату и начинает «крутиться». По мере развития делового успеха переходит к съему уже целой квартиры, далее вступает в ипотеку, приобретает собственное жилье, берет кредит, покупает "тачку", желательно «покруче»...
Не по дням, а по часам растут они числом - и москвичи, и их «тачки». Большинство этих граждан не любит Москву, которая, и в правду, «слезам не верит», а город не любит их - они чужие ему.
А я свой, коренной - догадались? Но не спешите обвинять меня во всех смертных грехах, как и я ни в чем не обвиняю вас, дорогие москвичи!
Никто и никогда не поехал бы в чужой город в поисках счастья, если бы оно водилось дома... Но там, в ваших городках и поселках, оно давно повымерло от разрухи и безысходности.
Видно, не туда завели нас наши вожди... Ну, а почему они такие, винить некого, кроме самих себя. Так что вполне заслужили мы нашу судьбу - почти всей страной жить в одном городе. Будем надеяться, что когда-нибудь Москва разрастется до размеров России. (Но, не дай бог, СНГ - тогда от Москвы может не остаться даже имени!).
А, с другой стороны, если только копнуть родословную коренного москвича - тут же и появится на свет какой-нибудь рязанский дед или какая-нибудь самарская прабабка.
Всегда тянулись люди туда, где посытней да потеплей. Выходит, и нет ничего особенного в нашем времени. Все повторяется - от провинциальной мерзости запустения до жестокости и блеска столичной жизни.
         А так, чтоб везде было одинаково хорошо - ну не получается у нас! Хоть Ильич, помнится, и электрифицировал страну, развесил повсюду лампочки имени себя, а светло в России не стало.
На этой мысли взгляд мой уперся во фронтон расположенного вдоль набережной восьмиэтажного дома под номером 4, и я усмехнулся: "Или стало?" Рассмотрев внимательнее помещенное там панно, я поправился: "Да вот же, заходило к нам, оказывается, счастье!"
И подтверждала это такая идиллическая картина. В центре композиции из десяти человек возвышался молодой отец, на плече которого сидел сынишка с игрушечным самолетом в руке. Самолет был поднят над головой, то есть как бы находился в присущем ему полете и одновременно символизировал высокие устремления собравшихся здесь членов общества. Если родство мужчины и мальчика определялось легко и однозначно, то с установлением личности жены и матери такой однозначности не было. Дело в том, что за спиной отца стояла и вдохновенно смотрела на самолет  женщина в темном платье с белым воротничком, а перед ним находилась еще одна женщина с таким же целеустремленным взглядом, в таком же темном платье, но без воротничка. В отличие от первой женщины, у которой в руках была стопка тетрадей или книг, эта держала весло. (Ну да, только что с водного стадиона, вон и халат через руку перекинут, непонятно только, почему она с веслом домой приехала?) На роль матери и жены я все-таки выбрал бы первую женщину: учительница (тетрадки) или ученая (книги) показались мне предпочтительнее спортсменки, ко всему еще разгуливающей по метро с веслом. Однако по бокам обеих располагалось по девочке, относительно которых не возникало никаких сомнений - это их дочки. Таким образом, каждая из женщин могла в равной степени претендовать на роль матери, а каждая из девочек – на роль сестры мальчика с самолетом. Допустить, что мужчина - двоеженец, я не мог, поэтому пришлось прибегнуть к волюнтаристическому методу.
В супруги ему и в матери ребенку я назначил первую женщину.
Опять же, дочь ее не была чужда спорту: девочка в пионерском галстуке придерживала поставленный на землю обруч - хулахуп, из чего следовало, что в семье физическому развитию уделялось не меньшее внимание, чем умственному.  
И опять же, вторая девочка, пока ее мама гребла веслом, судя по всему, гуляла в поле: в каждой руке она держала по букету, а на голове ее белел венок, иными словами, ребенок был предоставлен самому себе. Нет, все  правильно я решил!
Слева и справа от группы, застывшей в порыве устремленности к самолету в детской ручонке, размещались еще люди.
Слева - женщина с теннисной ракеткой и ее сын, смастеривший парусник. Она склонялась к нему, давая, очевидно, последние наставления корабелу перед спуском судна на воду. Да, а еще у ног ребенка лежал футбольный мяч. Видимо, важно было подчеркнуть, что мальчик чередовал строительство парусника с подвижными играми на свежем воздухе.
Как бы в противовес этой части композиции, явно перегруженной спортивной символикой, правая часть была целиком посвящена теме духовного развития. В уютном плетеном кресле сидела девушка и читала книгу молодому человеку, который, облокотившись на некий непонятный предмет, выражал всей своей расслабленной позой, что он отрешился от суеты и утонул в процессе познания.
Если б у меня был бинокль, мне кажется, я рассмотрел бы в руках у девушки Сталинскую Конституцию (смущало только одно: получалось, что молодой человек - балбес: в его возрасте впервые узнать о Конституции – это уж, знаете ли…).
- А вот и нет! Это «Робинзон Крузо»! И вообще, почему вы мне Розу Михайловну в жены назначили?
Это разговаривал со мной мужчина-отец. Со странным спокойствием я отметил, что нахожусь внутри композиции и вижу оттуда «пробку», длинным хвостом тянущуюся вдоль набережной, и свою «Тойоту» в левом ряду, и даже себя за ее рулем.
«Похоже на раздвоение личности», - промелькнуло в мозгу, но я совершенно не испугался. Наоборот, у меня появился интерес к дальнейшему развитию событий.
- Вот моя жена, - обидчиво кивнул отец на женщину с веслом, - Мария Дмитриевна Воропаева, а Роза Михайловна наша соседка.
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что в руках у Розы Михайловны не тетрадки и не книги, а некий сверток, из которого торчит букет цветов (ох уж эти букеты!), который с земли казался пятном облупившейся краски. Выходит, она не учительница и не ученая, и все мои прежние рассуждения не в счет. Ладно, пусть...
Я обратился взглядом к Марии Дмитриевне Воропаевой. По сравнению с Розой Михайловной женщина с веслом была и моложе, и лицом пригожее, а спортивное ее тело, обтянутое тонким платьем, вызывало мысли о рвущимся на свободу заключенном. Мне стала понятна обида мужчины.
- Вас как зовут? - поинтересовался я.
- Николай Петрович Селезенкин.
- Но...
- Да, у нас разные фамилии. Так надо для спортивной карьеры жены... А это наш сын Петя Селезенкин.
Мальчонка приветливо помахал крыльями самолетика.
- Заметьте, единственный наш ребенок. А то, что вы насочиняли про девочку с цветами – полная чушь! Катя дружит с дочкой Розы Михайловны - Аллой, живет где-то в Подмосковье, приехала в гости, а рядом она с Марьей Дмитриевной, потому что просто так встала.
Было заметно: мужчина настроен ко мне не слишком дружелюбно.
- Что вы там еще навыдумывали? Вот она, - Селезенкин кивнул на


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Обсуждение
Питер      14:22 15.01.2015 (1)
1
Отличный рассказ! Спасибо!
что ещё у ВАс есть про Москву? иду смотреть
ПРиглашаю смотреть:
http://e-vi.ru/MOSCOW/I28.HTM
и участвовать в журнале!
Быков Юрий      18:11 15.01.2015 (1)
Благодарю за данную Вами высокую оценку. Все мои произведения так или иначе связаны с Москвой и москвичами.
Питер      20:40 15.01.2015 (1)
Да, уже понял, очень ценю и читаю с большим интересом!
Привет Вам от Москвы. Так понял, Вы не в России?
Быков Юрий      15:56 16.01.2015 (1)
Нет, в России, в Москве, на Чистых прудах - я здесь живу. А что это за журнал, участвовать в котором Вы меня пригласили?
Питер      18:23 16.01.2015
Вот удивительно!!!!!!
На Чистых Прудах, как Высоцкий бывал на Большом Каретном:)
Ну тогда держитесь там!!!!!
Журнал ежемесячный. Издаётся за авторские взносы. Очень хороший.
История здесь: http://e-vi.ru
Если понравится, пишите!
Книга автора
Мятеж 
 Автор: Александр Теущаков