Лесник и Новогодняя ёлка (страница 1 из 2)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Проза к празднику: Новый год
Сборник: Рассказы.
Автор: Валерий Рыбалкин
Баллы: 2
Читатели: 175
Внесено на сайт: 21:22 07.02.2016
Действия:

Лесник и Новогодняя ёлка

  1.
  Случилось это в теперь уже далёкие девяностые годы. Совершенно неожиданно жизнь дала трещину, в которую с грохотом посыпалось всё, что раньше казалось твёрдым и незыблемым. Заводы в нашем маленьком городке дышали на ладан, зарплату почти не платили, а улицы стояли обшарпанные, заваленные горами мусора, который не вывозился неделями. Зато в многочисленных видеосалонах стали крутить жёсткую порнуху, зашибая неплохие барыши на контрастах с целомудренным советским прошлым.

  Тотальное безденежье не давало вздохнуть, а свалившаяся на наши головы так называемая свобода спровоцировала окончательный распад моей и без того непрочной семьи. Поэтому, расплевавшись с женой и спасаясь от её безумной ярости, нашёл я одинокую женщину, жившую с сыном-подростком, и перебрался к ней. Тёмными зимними ночами, пытаясь преодолеть синдром одиночества, мы инстинктивно жались друг к другу – два тёплых живых комочка, окружённые океаном холода и безразличия.

  Перед Новым Годом я пригласил к нам в гости своего двенадцатилетнего сына. Светлана, моя новая жена, отнеслась к этому с пониманием и одобрением. Новогодний стол мы, конечно, собрали, но вот на ёлку денег не хватило – слишком много просили торговцы за зелёную красавицу. Может быть потому, что кроме прочих накладных расходов им приходилось платить дань ещё и милиции. Да, сержанты и старшины, наряду с бандитами, без стеснения ходили по рядам на бывшем колхозном рынке и, согласно установленной таксе, собирали с продавцов мзду. В городе было три власти – две бандитские и… милиция.

  До волшебной новогодней ночи оставалась пара дней. Поэтому, недолго думая, я надел старое пальто, валенки, прихватил с собой мешок, небольшую складную пилу и отправился за город. Благо, идти было недалеко – метров триста от нашего дома. Любителям лыжных прогулок не надо рассказывать о красоте зимнего леса. Им хорошо известна морозная свежесть нахохлившихся под тяжестью искрящегося голубоватого снега сосен и елей. Они знают о таинственных следах лесных зверей, о безупречно ровной лыжне, уверенно рассекающей напоённые прелестью родные просторы, о многом-многом другом.

  Однако идти в валенках по глубокому снегу было непросто. Через десять минут прогулка мне стала надоедать, а через полчаса я буквально взмок, пытаясь пробить колею в бесконечных сугробах и буераках. Елей поблизости не было, лишь сосны-переростки стояли рядами вдоль расчищенной бульдозером дороги. Поэтому, недолго думая, с помощью своего нехитрого инструмента я спилил несколько нижних веток попушистее, набил ими мешок и с чувством выполненного долга отправился домой. Тем более что короткий декабрьский денёк подходил к концу, а впереди была самая опасная часть моего рискованного предприятия.

  Я знал, что наряду с крышеванием ёлочных базаров, милиция традиционно проводит под Новый Год спецоперацию по поимке и обезвреживанию несознательных граждан вроде меня, имеющих неистребимое тайное желание вырубить под корень все окрестные леса и превратить наш цветущий край в дикую безлюдную пустыню.
  Понимая все возможные последствия своего незаконной затеи, я шёл в сгущавшихся вечерних сумерках по улицам родного города, прижимая к себе мешок, до отказа набитый тугой пахучей хвоей. Какое-то время фортуна была ко мне благосклонна. Но вот в свете случайно сохранившегося уличного фонаря мелькнул обшарпанный милицейский газик. Он вылетел из тёмного переулка, развернулся и стал поперёк дороги. Сердце моё застучало громче, а душа ушла в пятки…

  2.
  В ярко освещённом холле городского техникума меня усадили на стул и оставили под присмотром молодого сержанта. Шок после задержания ещё не прошёл, и поэтому ужасно хотелось вырваться и бежать отсюда – как можно быстрее и, желательно, подальше. Не выдержав и пяти минут неподвижности, я встал и начал выхаживать из угла в угол, пытаясь хоть немного успокоиться.
  – Не мельтеши тут. Сядь и сиди, – сказал сержант поставленным командным голосом. – А это что у тебя? Какая интересная складная пилка!
  Он вытащил из сумки мой инструмент, открыл, закрыл его и с сожалением положил на место:
  – Конфисковать бы у тебя орудие преступления. Ну, да ладно, сейчас нельзя!
  – Может, отпустите? Мне домой надо, стал я проситься, пытаясь разжалобить своего охранника.
  Но страж порядка был неумолим. Через полчаса приехали его сослуживцы, отвезли меня в милицию и сдали на руки участковому – старшему лейтенанту лет тридцати пяти:
  – Вот тебе лесник, вот ёлка. Принимай, оформляй, а мы поехали дальше.
  – Да, не вовремя… на нашу голову… – глядя сквозь меня усталым взором, пробормотал старлей, почёсывая пятернёй затылок с едва пробивавшейся лысиной. – Только-только домой собрались.

  – Ничего не поделаешь, будем оформлять, – отозвался из-за стола лейтенант, которого я сразу не заметил. – Четвёртый за сегодня… лесник. Неймётся патрульно-постовым – стахановцы хреновы. На премию себе зарабатывают, а нам тут...
  Меня усадили на стул, и лейтёха начал заполнять бланк протокола: фамилия, имя, отчество и дальше по списку. Затем он позвонил в отдел кадров завода – убедиться в правдивости моих слов. И тут меня осенило, я понял, как смогу выкрутиться! Дело в том, что под Новый Год запрещено рубить ели, но ни в коем случае не сосны. А в моём мешке лежал…
  – Пишите, – воскликнул я радостно. – Я не ёлку срубил, а напилил лапника – сосновых веток. Это не запрещено, это можно без всякого разрешения. Во время похорон, например, всегда рубят хвою. На кладбище целая гора сосновых веток лежит.

  Томительная пауза повисла в жарко натопленном кабинете участковых инспекторов. Эти люди, в отличие от патрульно-постовых служак, хорошо знали жизнь во всех её проявлениях. Им приходилось разбирать семейные ссоры, ловить и сажать расписанных татуировками синих зеков, заниматься воспитанием хулиганов и делать прочую чёрную и неблагодарную, но такую нужную для всех нас работу.

  – Та-ак, – протянул старший лейтенант. – А почему же ты раньше молчал?
  – А кто бы со мной там, на улице, стал разбираться?
  – А здесь? Почему сразу не сказал? Нет, теперь просто так мы тебя не отпустим. Две бутылки принесёшь!
  Я немного помялся, соображая. Стратегический запас водки на Новый Год у жены был, но…
  – Одну!
  – Ладно, но только чтобы через пятнадцать минут на столе стояла. Согласен?
  Выбора у меня не было, и через четверть часа, будто по мановению волшебной палочки, вожделенная поллитровка нарисовалась на том самом месте, где писался протокол о моём задержании. Когда я вошёл, лейтенант сосредоточенно нарезал тонкими дольками небольшой кусочек сала прямо на этой крайне неприятной для меня бумаге.

  3.
  Отношение к водке в России всегда было неоднозначным. Но в начале девяностых злодейка с наклейкой вдруг приобрела статус жидкой валюты, частично заменив стремительно обесценивающийся рубль. Теперь любая вещь или услуга измерялась в зелёных водочных бутылках, которые стали дефицитом после горбачёвской антиалкогольной компании.

  Как-то я был свидетелем предновогодней распродажи этого стратегически важного продукта. Небольшое окошко магазина, стыдливо называвшегося винным, представляло собой крепкую металлическую решётку. И когда она открылось в положенный час, толпа страждущих, казалось, готова была по кирпичикам разнести стену, отделявшую покупателей от дефицитного алкоголя. В этой схватке, как всегда, победил сильнейший. Человек двадцать здоровенных мужиков, организовавшись, оттеснили от окошка всех остальных и приобрели большую часть того, что было выставлено на продажу. Вернее, обменяли деньги на надёжную «жидкую валюту».
 
  Однако через несколько лет водку начали продавать более цивилизованным способом – по талонам и под присмотром милиции – той самой патрульно-постовой службы, которая задержала меня с мешком хвои. По новым правилам работяга, выстояв на морозе многочасовую очередь, должен был предъявить у заветного зарешечённого окошка: талоны, купоны, деньги, паспорт с соответствующей пропиской и пустую водочную бутылку. Теперь, надеюсь, неискушённый читатель понял, какое значение, какую ценность представляла собой принесённая мною в милицейский участок бутылка казённой водки.

  Старлей неторопливо открыл её, разлил по стаканам. Мы выпили за год прошедший, за наступающий,


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Книга автора
Паровоз в облаках 
 Автор: Кристина Рик
Реклама