–Ден, проверь, пожалуйста, памперсы у Митяя. Смени сосочку, если он её обронил, а то у меня руки все в мясе, а дедушка готовит лекцию. Соску возьми чистую в стерилизаторе, он иногда любит побаловаться ей, — попросила мама старшего сына.
– Хорошо, мам, я сейчас.
В детской восьмимесячного брата Денис не обнаружил и заглянул в кабинет деда. На большом рабочем столе среди разложенных листов восседал Митяй. С заискивающим видом и так это доброжелательно, он одной ручкой проталкивая дедушке в рот свою соску, а другой норовил захватить настольную лампу, которая его прельщала уже давно, но пока не удавалось с ней лично пообщаться. Лампа была и в самом деле соблазнительная: ярко-зелёная, и в момент подключения раздавалась тихо музыка Шопена. Деду её подарили друзья в Варшаве, когда он читал лекции в университете. Митя с нескрываемым упоением, попискивая, как маленький мышонок от блаженства, пользуясь расположением деда, включал и выключал её, контролируя, тем не менее боковым зрением, не обронил ли дед соску.
– Да ты, малявка обаятельная уже Коррупционер! — с нескрываемым удовольствием констатировал дед этот, казалось бы, возмутительный факт, но в настоящий момент он и сам очутился в плену обаяния «коррумпированной особы» в лице махонького внука.
– Деда, а почему ты Митьку так называешь? Ты же сам против этих… как их там… коррумп…— неудачно пытался выговорить сложное слово удивлённый Денис. По телевизору часто рассказывают, как их сажают в тюрьму, а ты читаешь лекции про них.
– Да, совершенно верно ты все заметил! А кто же, скажите на милость, эта персона, которая мне запихивает в рот взятку самое драгоценное, что у него есть, чтобы я его допустил к лампе. Он на неё давненько уже один-единственный зуб точит. Коррупция ведь, Денка – это как коррозия. Общепринято считать, что ржавеет все от старости… Ан нет. Коррозии подвержен некачественный металл, ну и, конечно же, старость тут не без дел. В повальной же коррупции ржавеет сознание некачественной личности, а начинает созревать эта самая разлагающая личность, - показывая на Митьку пальцем, - в семье. И если в ней не развевается воздух высокой морали и нравственной чистоты, то из неё выходят такие дяденьки и тётеньки, которые в дальнейшем, используя своё мало-маломальское положение в обществе, начинают им злоупотреблять, извлекая собственную выгоду.
Все начинается с пелёнок. Если в семье обманывают друг друга, открыто обсуждают, как бы что утащить на работе, обвести вокруг пальца того, кто от него хоть немного зависит. И ржа окутывает все пространство, где обитают эти самые особи с вороватыми ручонками и пустопорожней душой, а позже вырастают и те, о которых слышишь по телевизору. Это уже в больших масштабах, — вздохнув, — международных. Да, кстати, я вчера краем уха услышал, как мама тебя пытала о каком-то бинокле… В твой адрес неслись такие эпитеты, что у меня возникло желание самому поучаствовать в ваших внутренних разборках. Хотя, ты знаешь, мы же не влезаем в разговоры друг друга, пока нас не пригласят. Я свою дочь нечасто видел такой возмущённой, и, как мне кажется, справедливо. Ты мне можешь поведать, откуда он у тебя.
– А для чего тебе это?- Денис, сконфузившись, нахмурился.
– Ну, мы же с тобой приятели, а я, оказывается, не в курсе, что у тебя есть бинокль. Вещь-то довольно дорогостоящая и занимательная. Мне же тоже хочется взглянуть в него.
– Дед, да перестань прикидываться. Я же тебя знаю. Тебе уже все известно.
– Предположим. А я хочу слышать твою версию.
– Ну-у... Мама меня отправила в магазин за хлебом, а я там увидал Серегу из второго подъезда. Ну, тот, у которого отец пьяница, а мать больная… Ещё у них маленький ребёнок, как наш Митька.
– А это такой небольшой рыжик?
– Да, второклассник. Он предлагал какому-то дядьке бинокль, а тот на него стал ругаться. Обзывал воришкой, а он заплакал и сказал, что не крал - это подарок его дедушки, который в прошлом году умер. Я тогда подошёл к нему и спросил, за сколько он хочет продать, а он сказал, что мамка плачет… нечем кормить малышку, а ему её жалко. Папка пьёт уже целый месяц, а дома нет еды и не на что купить памперсы. Ну я и купил ему молока из своих сбережений от школьных обедов.... Он мне тогда дал бинокль. Я хотел только на время... Потом вернуть, но мама сказала, что я думал только о личном удовольствии, не понимая, как тяжело было расставаться Сереге с подарком деда. И ещё… что бинокль стоит дорого, а я откупился молоком, используя тяжёлое положение мальчика. Сказала, чтобы возвратил его немедленно. Купила два пакета памперсов и детского питания целую сумку, сказав, чтобы извинился и передал им. Я все вернул. Они там потом долго плакали вместе с матерью. И я немного…
– Вот, видишь, внучищщщще! Как семья оказывает влияние на сознание? Мама твоя это вобрала с молоком своей матери и не без моей, конечно, помощи. Из нашей семьи не должен выйти уродец, который будет потом поглощать то, что ему не принадлежит. Вы, небось, в своём пятом классе нередко вымениваете у неопытных малышей их драгоценности на ненужные вам вещицы? У нас такое явление тоже было в школе. Это, брат ты мой, что ни на есть самая доподлинная коррупция низов. Так что, если за тобой водится грешок неравных обменов, настойчиво рекомендую навести в своей резиденции полную ревизию и дальше по жизни поступать, как подобает настоящему мужчине, который хочет, чтобы в его дальнейшей жизни окружали честные и достойные люди. Немедленно давай начинать с себя. Дадим в семье бой этой ржавчине!— улыбнулся дед, с любовью потрепав за кудряшки внука.
Денис, задумавшись, поплёлся в свою комнату.
– Как там дела у малыша? – высунулась мама из кухни.
– Нормально. Митька сидит на столе у деда, а он ему читает лекцию о коррупции.
– О коррупции… – улыбнулась промолвивши мама, ничуть не выразив удивления. – Представляю себе эту картину! А тот слушает, небось, разинув рот?
– Ещё бы. Он же подкупил деда, чтобы ему с лампой разрешили играть.
– Судя по твоей всклокоченной шевелюре и озадаченному виду, тебе тоже прочли краткую лекцию?
– Есть немножко. Иду бой ей давать, — сын виновато улыбался.
