Облака плывут, облака,
Неспеша плывут, как в кино.
А я цыплёнка ем табака,
Я коньячку принял полкило.
Облака плывут в Абакан,
Неспеша плывут облака…
Им тепло небось, облакам,
А я продрог насквозь, на века!
Я подковой вмёрз в санный след,
В лёд, что я кайлом ковырял -
Ведь недаром я двадцать лет
Протрубил по тем лагерям.
До сих пор в глазах — снега наст,
До сих пор в ушах — шмона гам,
Так подайте мне ананас
И коньячку ещё двести грамм.
Облака плывут, облака,
В милый край плывут, в Колыму,
И не нужен им адвокат,
И амнистия ни к чему.
Я и сам живу — первый сорт,
Двадцать лет, как день, разменял.
Я в пивной сижу, ну словно лорд,
И даже зубы есть у меня.
Облака плывут на восход,
Им ни пенсии, ни хлопот…
А мне четвёртого — перевод,
И двадцатого — перевод.
И по этим дням, как и я,
Полстраны сидит в кабаках.
С нашей памятью в те края
Облака плывут, облака.
1962 г.
Неспеша плывут, как в кино.
А я цыплёнка ем табака,
Я коньячку принял полкило.
Облака плывут в Абакан,
Неспеша плывут облака…
Им тепло небось, облакам,
А я продрог насквозь, на века!
Я подковой вмёрз в санный след,
В лёд, что я кайлом ковырял -
Ведь недаром я двадцать лет
Протрубил по тем лагерям.
До сих пор в глазах — снега наст,
До сих пор в ушах — шмона гам,
Так подайте мне ананас
И коньячку ещё двести грамм.
Облака плывут, облака,
В милый край плывут, в Колыму,
И не нужен им адвокат,
И амнистия ни к чему.
Я и сам живу — первый сорт,
Двадцать лет, как день, разменял.
Я в пивной сижу, ну словно лорд,
И даже зубы есть у меня.
Облака плывут на восход,
Им ни пенсии, ни хлопот…
А мне четвёртого — перевод,
И двадцатого — перевод.
И по этим дням, как и я,
Полстраны сидит в кабаках.
С нашей памятью в те края
Облака плывут, облака.
1962 г.