Свой похоронный слышу звон.
* * *
Пер-Лашез, как всегда, был тенистым,
А Париж задыхался в пыли,
Шли по кладбищу два модерниста
И о музыке речи вели.
Накалялись слова постепенно,
Разойдясь, выбивались из сил,
Но придя на могилу Шопена,
Оба смолкли: Шопен победил.
* * *
Гремит гроза над полем,
Шумит о чём-то лес,
А в Желязовой Воле
Играют полонез.
И хоровод мелодий
Уносит ветер вдаль,
Старинный гимн природе
И светлую печаль.
Пер-Лашез, как всегда, был тенистым,
А Париж задыхался в пыли,
Шли по кладбищу два модерниста
И о музыке речи вели.
Накалялись слова постепенно,
Разойдясь, выбивались из сил,
Но придя на могилу Шопена,
Оба смолкли: Шопен победил.
* * *
Гремит гроза над полем,
Шумит о чём-то лес,
А в Желязовой Воле
Играют полонез.
И хоровод мелодий
Уносит ветер вдаль,
Старинный гимн природе
И светлую печаль.
