Спасти Собор Парижской Богоматери.
"Малое берет верх над великим; один-единственный зуб осиливает целую толщу; нильская крыса убивает крокодила; меч-рыба убивает кита; книга убьет здание".
Claude Frollo.
Перечитываю «Notre-Dame de Paris» ВиктораГюго.
Чрезвычайно мрачная — почти босховская — фантасмагоричность образов; тонкий насмешливый французский юмор; занимательный экскурс в историю Средних веков, а также исключительно интересный путеводитель по истории сакральной архитектуры, наиболее полно представленный в главе «Это убьет то» и оканчивающийся словами: «В общем Библия походит на пирамиды, «Илиада» — на Парфенон, Гомер — на Фидия. Данте в тринадцатом столетии представляет как бы последний храм романского стиля, как Шекспир в шестнадцатом — последний готический собор».
...Печатное слово — убьет гранитное, но еще быстрее его убьет человеческая слепота. И Гюго, воспев дух поруганного времени, совершит своим романом почти невозможное — привьет образованной и невежественной толпе («зовут их vulgus, plebs, - толпа, и сброд, и стадо...») — любовь к роскошному — «варварскому» — готическому искусству.
Без «Собора...» облик нынешнего Парижа был бы уже не тот, — он был бы гораздо прозаичнее, индустриальнее. Гореть в 21 веке было бы нечему — от собора к этому времени осталось бы только воспоминание, горстка пепла, его «демонтаж» начался задолго до рождения бессмертной книги (достаточно вспомнить неприязненное отношение Наполеона l к древнему храму, в недрах которого проходила торжественная коронация воинственного корсиканца).
Осознавая близость неизбежного, писатель и будущий сенатор Франции в год Июльской революции начал возводить баррикады, преграждающие путь потокам разрушения. А в следующем году выстрелил из «пушки», ознаменовав «громким залпом» начало настоящей культурной революции (далёкой от того, что в это понятие вкладывали «красные китайские питекантропы») — в марте 1831 году издатель Шарль Гослен выпустил роман в свет (тираж составил всего 1100 экз.). Однако эти 1100 экземпляров произвели эффект разорвавшейся бомбы. Отношение к Средним векам, готическому искусству и, прежде всего, к Собору — поменялось кардинально и навсегда. Уже в 1832 году открывается музей средневекового искусства. Семейство Сомерар выкупает помещение в аббатстве Клюни, и туда устремляются посетители.
Вдруг оказывается, что средневековая эстетика — это не варварство (по ложно-вескому слову Вольтера, увы, гораздо более вескому, чем сумрачные фантазии его современников «готицистов» с враждебного Альбиона), не символ мракобесия и инквизиторских процессов, но нечто прекрасное и познавательное, хотя и не соответствующее классическим представлениям об искусстве.
...Из истории о влиянии на умы одной-единственной книги можно сделать вывод, что не только в России — поэт больше, чем поэт. Не только в России литература носит пифагорейскую пентаграмму. Великие художники, «пифагорейцы» — с одной планеты. Гюго и Достоевский, Гоголь и Гофман, Верлен и Цветаева — люди одной нации (или над-нации), разорвавшие звенья той цепи «о которой говорит мудрость Индии».
18 янв. 2023 г.
|
