Райнер Мария Рильке

Рильке Райнер Мария
Рильке Райнер Мария [Rilke, 1875—1926] — один из крупнейших немецких поэтов, представитель неоромантизма. Принадлежал к старинному аристократическому роду. Родился в Праге. Там же получил первоначальное образование, затем учился в Мюнхене и Берлине. Много путешествовал. Во время мировой войны жил в Швейцарии. Долгие годы жил во Франции, был другом и личным секретарем скульптора Родена. Несколько раз в своей жизни он ездил в Россию. На него сильно повлияли встречи со Львом Толстым, Ильёй Репиным, русскими писателями и поэтами. Со многими, как например с Борисом Пастернаком, он вёл в дальнейшем постоянную переписку. С Рильке переписывалась Марина Цветаева. Письма поразительные, сейчас такие уже не пишут:» Райнер Мария Рильке!
Смею ли я так назвать Вас? Ведь вы – воплощенная поэзия, должны знать, что уже само Ваше имя – стихотворение. Райнер Мария – это звучит по-церковному – по-детски – по-рыцарски.
Вы – явление природы, которое не может быть моим и которое не любишь, а ощущаешь всем существом, или (еще не все!) Вы – воплощенная пятая стихия: сама поэзия…» Так высоко цнила Цветаева Рильке.
Оказавшись на острове Капри в 1907 году, Рильке познакомился и сдружился с Максимом Горьким, находившимся в то время в эмиграции. Впечатлённый Россией, Рильке читал в подлиннике Тютчева и Фета, переводил на немецкий Лермонтова, а в начале 1900-х годов написал несколько стихотворений по-русски. Позже он говорил, что у него две родины - Богемия и Россия.
Einsamkeit
Du meine heilige Einsamkeit,
du bist so reich und rein und weit
wie ein erwachender Garten.
Meine heilige Einsamkeit du -
halte die goldenen Türen zu,
vor denen die Wünsche warten.
***
Одиночество
Моё одиночество свято,
Просторно, чисто, богато,
Как утром проснувшийся сад.
Я, одиночество, твой,
Из золота двери закрой,
За ними желанья стоят.
***
По Рильке вариант он финалом точнее оригинала:
О, одиночество, ты свято,
Чисто, безмерно и богато,
Как сад, проснувшийся с зарёй.
О, одиночество, святое,
Укрой за дверью золотою,
Не дай владеть желаньям мной.
***
Вольный перевод
Ты свято, моё одиночество,
Чисто и богато, как творчество,
Как утром, проснувшийся сад.
Запри, одиночество, двери,
За ними, голодные звери -
Мои желанья стоят.
***
Mondnacht
Sueddeutsche Nacht, ganz breit im reifen Monde,
und mild wie aller Maerchen Wiederkehr.
Vom Turme fallen viele Stunden schwer
in ihre Tiefen nieder wie ins Meer,
und dann ein Rauschen und ein Ruf der Ronde,
und eine Weile bleibt das Schweigen leer;
und eine Geige dann (Gott weiss woher)
erwacht und sagt ganz langsam:
Eine Blonde ...
***
Лунная ночь
Германия. Юг. Зрелая луна,
Ночь дивная, как в детство возвращенье;
Часы пробили, тяжкий звон в паденье,
Как в море, тонет в тишине ночной;
Потом крик стражи, снова тишина,
Молчанье длится, нерушим покой;
Проснулась скрипка (Бог знает откуда)
Запела медленно, чуть слышно:
Ночь бледна…
***
По Рильке Дальше от оригинала, но мне нравится больше точного перевода.
Германия, луна на небе ясном,
Ночь сказочной чарует тишиной;
Упав с высокой башни, над землёй
Часов бессонных затихает бой.
Крик стражи раздаётся ежечасно,
Потом стихает, нерушим покой.
Во тьме проснулась скрипка (Боже мой!)
Она поёт чуть слышно:
Ночь прекрасна…
***
Herbsttag
Herr: es ist Zeit. Der Sommer war sehr groß.
Leg deinen Schatten auf die Sonnenuhren,
und auf den Fluren laß die Winde los.
Befiehl den letzten Früchten voll zu sein;
gib ihnen noch zwei südlichere Tage,
dränge sie zur Vollendung hin und jage
die letzte Süße in den schweren Wein.
Wer jetzt kein Haus hat, baut sich keines mehr.
Wer jetzt allein ist, wird es lange bleiben,
wird wachen, lesen, lange Briefe schreiben
und wird in den Alleen hin und her
unruhig wandern, wenn die Blätter treiben.
***
Осенний день
Господь, пора менять на осень лето.
Тень, удлинив на солнечных часах,
Дай ветру, вволю, погулять по свету.
Плоды наполни соком пополней;
Два южных дня добавь им для блаженства,
Чтоб виноград, дойдя до совершенства,
Порадовал нас тяжестью кистей.
Без крова жившим, поздно строить дом.
Тем, кто один, для бодрости прохлада,
Пора туда – сюда ходить по саду,
Скучать, читать, трудиться над письмом,
Под тихий шорох листьев листопада.
Первый вариант. В нём своё очарование.
Господь, пора менять на осень лето.
Оставив тень на солнечных часах,
Дай право ветру погулять по свету.
Наполни фрукты соком пополней;
Добавь два дня на летнее блаженство,
Чтоб виноград, дойдя до совершенства,
Порадовал нас тяжестью кистей.
Без крова жившим, поздно строить дом.
У одиноких в бодрости отрада,
Им нужно, не спеша бродить по саду,
Скучать, читать, трудиться над письмом,
Теряя сон под шорох листопада.
***
Herbst
Die Bl;tter fallen, fallen wie von weit,
als welkten in den Himmeln ferne G;rten;
sie fallen mit verneinender Geb;rde.
Und in den N;chten f;llt die schwere Erde
aus allen Sternen in die Einsamkeit.
Wir alle fallen. Diese Hand da f;llt.
Und sieh dir andre an: es ist in allen,
Und doch ist Einer, welcher dieses Fallen
unendlich sanft in seinen H;nden h;lt.
***
Осень
И падает, и падает листва,
Как будто небо – сад в час увяданья,
Лист падает,  паденье - жест прощанья.
 
У звёзд с землёю ночью расставанье -
Летит одна,  в них не найдя родства.
 
Все падаем. В паденье каждый взмах,
И всё ж есть тот, кто каждое мгновенье,
 
Имея бесконечное терпенье,
Паденье держит в ласковых руках.
 
вариант
Падают листья, всё дальше полёт,
В небе высоком садов увяданье,
Падают листья с жестами прощанья.
Ночью, под тяжестью груза забот,
Звёзды оставив, земля упадёт.
Падаем все мы, устав от скитаний,
Падают руки при взмахе прощаний,
Только один может эти паденья,
В нежных руках уберечь от крушенья.
По мотивам Рильке
С не мерянных космических высот,
Слетают листья, глядя на порханье
Я ясно вижу в каждом взмах прощанья.
Оставив в небе звёздный хоровод,
Земля одна пускается в полёт.
Мы все в пути, в космическом молчанье -
Паденье рук - жест горя и отчаянья.
Заботливо хранит во все века
Мир от крушенья лишь одна рука.
***
Herbst-Abend
Wind aus dem Mond,
ploetzlich ergriffene Bume
und ein tastend fallendes Blatt.
Durch die Zwischenraeume
der schwachen Laternen
draengt die schwarze Landschaft der Fernen
in die unentschlossene Stadt.
***
Луна . Порывом ветер
Деревья обнимает.
Наощупь, как хозяин,
Одежду с них срывает.
Листва при свете фонарей
Вальсирует в кругу теней,
Таков - пейзаж окраин.
***
In diesem Dorfe steht das letzte Haus
In diesem Dorfe steht das letzte Haus
so einsam wie das letzte Haus der Welt.
Die Straße, die das kleine Dorf nicht hält,
geht langsam weiter in die Nacht hinaus.
Das kleine Dorf ist nur ein Übergang
zwischen zwei Weiten, ahnungsvoll und bang,
ein Weg an Häusern hin statt eines Stegs.
Und die das Dorf verlassen, wandern lang,
und viele sterben vielleicht unterwegs.
19.9.1901, Westerwede
***
Последний дом в деревне
Смотрю на дом – он символ жизни бренной,
Напоминанье, что всему есть срок,
Дом на краю села, так одинок,
Что кажется последним во вселенной.
Пройдя село, старухою согбенной
Дорога повернула на восток.
Деревня эта - мост между мирами;
Разделены широкими дверями
Два мира: мир живых и мир иной.
Когда их закрывают вслед за нами,
Никтоневозвращаетсядомой.
***
Traumgekrönt
Die Fenster glühten an dem stillen Haus,
der ganze Garten war voll Rosendüften.
Hoch spannte über weißen Wolkenklüften
der Abend in den unbewegten Lüften
die Schwingen aus.
Ein Glockenton ergoß sich auf die Au ...
Lind wie ein Ruf aus himmlischen Bezirken.
Und heimlich über flüstervollen Birken
sah ich die Nacht die ersten Sterne wirken
ins blasse Blau .
***
Мечта
Сияют окна в старом, тихом доме
Дыханьем роз наполнен летний сад,
Белеют облака, они летят
По небу, замирая от истомы,
Любуясь на закат.
С вершины колокольни слышен звон,
Прекрасный, как хор ангелов из рая.
Берёзы шепчутся, над ними пролетая
Ночь зажигает звёзды, украшая
Поблекший небосклон
***
Первый вариант
Дом тих, но света в окнах - изобилье,
Дыханьем роз наполнен летний сад,
Белеют облака, горит закат.
Всё замерло, уставший ветер рад
Дать отдых крыльям.
С вершины колокольни слышен звон,
Прекрасный, словно зов трубы из рая,
Летел, луга и рощи наполняя;
Ночь зажигает звёзды, украшая
Вечерний небосклон.
***
Der Panter
Sein Blick ist vom Vor;bergehn der St;be
So m;d geworden, da; er nichts mehr h;lt.
Ihm ist, als ob es tausend St;be g;be
Und hinter tausend St;ben keine Welt.
Der weiche Gang geschmeidig starker Schritte,
der sich im allerkleinsten Kreise dreht,
ist wie ein Tanz von Kraft um eine Mitte,
in der bet;ubt ein gro;er Wille steht.
Nur manchmal schriebt der Vorhang der Pupille
Sich lautlos auf – dann geht ein Bild hinein,
geht durch der Glieder angespannte Stille –
und h;rt im Herzen auf zu sein.
***
Пантера
Мельканье прутьев утомило взгляд,
Их тысячи, мелькают и мелькают;
Ей кажется, что прутья сплошь стоят
И есть ли мир за их стеной, не знает.
Упруг и мягок шаг могучих ног,
По кругу ходит, словно на приколе;
То танец мощи по кольцу дорог,
Где в центре обессилевшая воля.
Лишь иногда, сорвав завесу с глаз,
Мир проникает внутрь из - за предела,
Но пропадает в сердце, и тотчас
Тишь безразличия охватывает тело.
Лишь иногда, сорвав завесу с глаз,
Мир проникает в грудь из - за предела;
И вздрагивает сердце и тотчас,
От напряженья каменеет тело.
Сонет Орфею
Da stieg ein Baum. O reine Übersteigung!
O Orpheus singt! O hoher Baum im Ohr!
Und alles schwieg. Doch selbst in der Verschweigung
ging neuer Anfang, Wink und Wandlung vor.
Tiere aus Stille drangen aus dem klaren
gelösten Wald von Lager und Genist;
und da ergab sich, daß sie nicht aus List
und nicht aus Angst in sich so leise waren,
sondern aus Hören. Brüllen, Schrei, Geröhr1
schien klein in ihren Herzen. Und wo eben2
kaum eine Hütte war, dies zu empfangen,3
ein Unterschlupf aus dunkelstem Verlangen3
mit einem Zugang, dessen Pfosten beben, —2
da schufst du ihnen Tempel im Gehör.1
n
Und fast ein Mädchen wars und ging hervor1
aus diesem einigen Glück von Sang und Leier
Вот дерево растёт. Стремится к вышине!
Орфей поёт! Какое наслажденье!
Затихло всё. Но даже в тишине
Молчанья началось преображенье.
И звери, пребывавшие в покое
В гнезде и логове, выходят из  лесов,
Заставили зверей пойти на зов
Не хитрость и не страх, выходят строем,
Чтоб слышать то, что нравится сердцам
Рёв, крики, вой противны стали слуху
[b]Убежища