Император Адриан.
«Душа, вечная странница...» — строки, написанные перед нисхождением в асфоделевое лоно:
Душа моя шаткая, ласковая,
тела и гостья и спутница,
в какие места отправляешься,
застылая, бледная, голая,
и не пошутишь как любишь?..
(Перевод филолога Григория Дашевского)
Всечеловек, «грек перикловой эпохи на римском троне» (по слову Ренана), нелюбимый современниками за несвоевременность, — и полузабытый потомками, хотя каждый сейчас может посмотреть (в интернете) здание Пантеона... или же полюбоваться в реальности на его двухтысячелетнюю мощь, эту архитектурную «аппассионату», при виде которой начинает звучать в воображении бетховенская Соната номер Двадцать Три — равно как при виде руин замка св. Ангела, Виллы в Тиволи, храма Венеры и Ромы, Арки и Моста Адриана, выполненных по эскизам императора...
«Рим — это мир», но древний Рим теперь — без преувеличения — Рим Адриана: мавзолей Августа рухнул под тяжестью столетий, а мавзолей великого эллинофила — стоит; рукописи императора сгорели, — но камень выстоял, заколдованный смелой рукой гения, — став «гранитной книгой», подобной Стоунхенджу, зашифрованным символом. Колизей зияет жутким надгробным оскалом, а статуи Антиноя, — не тронутые временем — рассеялись по всему миру и очаровывают меланхолической красотой Керуба, «окаменевшего в образах бессмертных».
Винсент Ван Гог. Трагизм и космос. Нездешний дикий цветок, распустившийся в полном одиночестве... Он цветет — и не имеет значения, что лес пуст, не имеет значения, что никого нет поблизости, кроме таких же прекрасных цветов, — он отдаёт свой аромат им и ветру, и солнцу, и небу, и всему миру, видимому и невидимому — «Я хожу по этой земле 30 лет и из благодарности хотел бы оставить какой-нибудь сувенир...», а затем пускает пулю в грудь, подарив последней (самой мучительно-обморочной из картин) — остатки рассудка и сердца.
«Самый великий и самый сумасшедший из художников» (предсказание «крестного отца импрессионизма»,Камиля Писсарро, — исполнилось с неукоснительной точностью).
Сергей Есенин. Необыкновенно тонкий и женственный поэт, непонятый, по понятным причинам приниженный (живой лев среди мёртвых собак)... и самый «кинематографический персонаж» из всех русских поэтов, его жизнь (и смерть) обладают завершенностью (и совершенством) художественного произведения (красота, страсть, слава, — и как заключительный — оборвавшийся на самой высокой ноте — аккорд, захлебывающийся крик — насильственная смерть «от воды и луны» — предсказанная гадалкой); высокомерие или гопническое панибратство, проявляемые к нему, одинаково отвратительны.
Николай Фешин и Николай Калмаков
...Фешин — гений. Таких ярких, сочных красок нет даже у Ван Гога в его Арльский период. Тщедушный мальчик-беспризорник в снежном вихре. Море бешено-желтых подсолнухов, словно бы выпадающих из вазы на столе. Совершенно искрометные портреты — «припорошенные инеем»... Талант Фешина проявился в самых разнообразных областях: живописи, архитектуре, скульптуре, резке по дереву и керамике.
И ещё — оккультная живопись Николая Калмакова — «женоненавистника и эстета». Кажется, за первым определением неминуемо следует второе (ибо женщина, будучи воплощенной гармонией, в то же время являлась соперницей имитации гармонии, симулякра, искусства, — а значит соперницей художника). В отличие от «декоративного» Поля Мака, — Восток у Калмакова выступает в абсолютно зверином, хаотично-космическом виде. В образе раскалённого дьявольского ядра, не прикрытого ничем...
18 янв.2021г.- 14 апр. 2024
Метки: искусство, от реального к сверхреальному, эссе
