Дошкольник: 1) имеет органическую связь с семьёй и 2) имеет мотив к учёбе — ПРИРОДНУЮ ПОТРЕБНОСТЬ ПОВТОРЯТЬ ДЕЙСТВИЯ за взрослыми и 3) не имеет психологической возможности осваивать какие-то мастерства.
У подростка всё наоборот.
Подросток: 1) диалектически отрицает взрослость и особенно родителей, 2) не имеет природных мотивов к учёбе, но 3) имеет психологическую возможность осваивать мастерства.
Итак, 1) связь с родной семьёй. Для дошкольника мама самая красивая, а папа самый сильный — по определению. С мамой и папой у дошкольника природная органическая связь — не разорвать. Если всё же по каким-то причинам происходит разрыв — это очень глубокая незаживающая рана. И если это не несчастье, то нет прощения взрослым, которые наносят такую рану родному дошкольнику. Никаких «вырастит — поймёт»: крайняя степень жестокости лишать дошкольника мамы или папы. Крайняя бесчеловечность Саласпилс, о которой в мире пытаются не помнить, была в том числе и в МАССОВОМ РАЗЛУЧЕНИИ МАТЕРЕЙ С ДЕТЬМИ.
Но, да, надо принять как аксиому: никаких «вырастит — поймёт»: крайняя степень жестокости лишать дошкольника мамы или папы.
Но потом-то как всё разворачивается: сегодняшний дошкольник-«семьянин» в подростковом возрасте, вдруг, начинает чудить. Нормальный подросток начинает диалектически отрицать взрослый мир вообще и мир родителей в частности. Разворот на 180 градусов от «дошкольника» к «подросток». Вплоть до того, что часто ему за маму и папу становится стыдно перед сверстниками.
Почему же природа так устроила, что подросток отрицает, казалось бы, очевидную выгоду — заинтересованную в его судьбе человеческую опытность мамы и папы? Думаю, что причина только одна. Подросток не имеет жизненного опыта и поэтому по определению не имеет критического мышления. Т.е. совсем не имеет - абсолютно не понимает что такое хорошо, а что такое плохо. И поэтому у него только два взаимоисключающие подхода к жизни: всё отрицать или всё слепо копировать. В слепом копировании вроде бы ничего плохого нет — живи как жили отцы и деды, и будет счастье. Но беда в том, что тогда из поколения в поколение, кроме накопления опыта, будут накапливаться ошибки — копирование-то слепое — без критического мышления. Поэтому для подростка природа и выбрала «отрицай всё взрослое» - хорошее и плохое. А на обломках самовластья построй свой собственный мир. Горько-смешно то, что, чаще всего, этот новый мир очень смахивает на то что отрицалось — на мир родителей.
Таким образом, в отношениях с дошкольником в семье надо всегда помнить к чему мы с ним идём — к тому, что он будет вас, каким бы вы ни были, диалектически отрицать в его подростковом возрасте. Ничего не попишешь - закон диалектики — отрицание отрицания.
Из жизни.
По воспоминаниям талантливой художницы Татьяны Ниловны Яблонской(1917-2005) — автора известных картин, лауреата высоких премий и орденоносца.
Я уже упоминал в заметке 1.5. семью Татьяны Ниловны, как пример природной потребности дошкольника повторять действия за взрослыми, что может определить его судьбу: три дочери Татьяны Ниловны — Елена (1941 г.р.), Ольга (1947 г.р.) Гаянэ (1959 г.р.) — все три, вслед за мамой, стали профессиональными художницами.
Татьяна Ниловна в своих воспоминаниях по-матерински честна прежде всего с самой собой - в описаниях семейной драмы с явно дружескими отношениями:
«Уже в начале 70-х годов надо было учить Гаюшу для поступления в художественный институт. Отдавать ее в художественную школу я не хотела — решила учить сама. Оля говорила, что я не имею права учить ее живописи. Так как в ней ничего не понимаю. Меня это, конечно, крайне возмущало. Как так? Что за наглость с ее стороны! Со всех сторон я слышу совершенно противоположное. Еще не остыли и похвалы моим декоративным работам со стороны «передовых художников». А похвалы всегда приятны, даже если ты и сам в этих работах разочаровываешься, — слаб человек. Получается, что в глазах большинства я — «один из талантливейших живописцев», а по мнению собственной дочери — «ничего в живописи не смыслю». Скандалы и ссоры. Но вот как-то летом я рядом с Олей писала в Седневе этюды и увидела колоссальную разницу в подходе к ним. У меня все получалось очень ловко, быстро и пусто. Как-то иллюзорно-декоративно. Оля, наоборот, работала над каждым этюдом с очень большим напряжением. Цвет у нее был всегда крайне материальным, в то же время оставаясь цветом, краской. Поверхность холста была наполнена напряженной вибрацией. Кроме того, цвет отличался глубоким тоном, плотностью. Я почувствовала огромную разницу между ее крепкими, материальными и в то же время цветными, весомыми работами и моими — легковесными, пустыми, закрашенными. Начались мучения, слезы, неверие в свои силы. Оля объясняла, ругала. И вот я стала прозревать. Начали возникать давным-давно забытые ощущения живой, материальной, красивой живописи, когда вдруг краска начинает превращаться в драгоценную плоть, оставаясь в то же время активно играющей на холсте краской».
Картина "Песочница" Ольги Яблонской - дочери Татьяны Ниловны Яблонской.
| Картина "Хаты" Ольги Яблонской - дочери Татьяны Ниловны Яблонской. |
