Впрочем, ситуаций, когда мне упорно не хотелось взрослеть, на самом деле больше.
Август 1999 года. Я школьница, на каникулах. Прочитала в газете «Мир новостей» о том, что скоро космический зонд «Кассини» врежется в Землю с тоннами плутония на борту, и нашей планете придёт конец. Конечно, жалею о том, что недолго нам всем жить осталось, однако живём обычной жизнью. Вместе с отцом навещаем маму, которая на тот момент находилась в больнице (хотя изначально не планировали приходить именно в этот день), потом идём в парк, отец покупает себе банку пива, мне – мороженого. Вечером я играю в любимую компьютерную игру, пока отец не спрашивает с нотками нетерпения: ну, и где этот обещанный конец света? Впрочем, отец изначально не поверил этой «бульварной газетёнке» (цитирую его слова). Тем более что уже в зрелом возрасте, посетив Смоленский планетарий и посмотрев фильм про полёт «Кассини» к Сатурну, я узнала, что на самом-то деле сей космический зонд нам не угрожал. Газету «Мир новостей» я уже давно не читаю и сейчас я так легко не поверила бы подобным сообщениям о грядущем апокалипсисе. Но если бы учёные астрономы аргументированно доказали, что скоро Земле конец… Тогда я, наверное, съездила бы в Архангельск на Белое море посмотреть. Или в Екатеринбург в последний раз дедушку двоюродного увидеть. Или в Мурманск. А может, в Тверь, Рязань или Коломну. Или в какой другой город, где ещё ни разу не была. Одним словом, думаю, моё поведение мало чем отличалось бы от поведения меня восьмиклассницы.
1997 год, я шестиклассница, увлечённая историей Древнего Египта, насмотрелась и начиталась про царицу Клеопатру, Юлия Цезаря и Октавиана Августа. Да так увлеклась, что последний приснился мне летающим на метле. Я имела неосторожность рассказать свой сон однокласснице. На тот момент мы всей семьёй переехали из Ярцева в Москву. Новая школа, новые одноклассники, ещё не успевшие ни ко мне привыкнуть, ни себя толком показать. Одноклассница, смеясь, рассказала об этом всему классу. Так я и не поняла, чем им император Август так не понравился, что даже видеть его во сне они сочли зазорным, однако после этого меня стали травить по-чёрному. Когда я пожаловалась отцу, тот рассердился, сказал, что если я буду на каждом углу трепаться про «Октавиана на метле», меня все будут считать чокнутой и обижать. Тогда я ещё начала писать рассказы в смешанных жанрах, где история Античности перекликалась с фантастикой и сказочными сюжетами. Отца моего это тоже злило – он говорил, что я графоман, и что никто не будет читать «этот бред». Но всё же, надо отдать ему должное, именно он создал мне первую страничку на литературном сайте. Возможно, он рассчитывал, что я повзрослею – выброшу из головы все эти бредни и пойму, что мир на самом деле весьма жесток, и нет в нём места чуду, как нет ни Бога, ни высшей справедливости, и чтобы выжить, надо соответствовать. Одно время я даже пыталась заслужить от него «аттестат зрелости», но именно тогда я встретила учителя, который доказал на деле, что добро и справедливость в этой жизни всё же встречается. Так что моя попытка с треском провалилась. И уже после смерти отца, когда я уже давно закончила и школу, и институт, я решила проверить на деле правоту его слов про «Октавиана на метле» - написала сказку-фэнтези, в которой главный герой с таким именем нашёл ведьмину метлу и полетел на ней навстречу приключениям – бороться с драконом, спасать принцессу. Без разницы, что он не император, а обычный пастух! Для меня было главным имя и средство передвижения. И, кстати говоря, в этом случае правота отца не подтвердилась – к этому рассказу у критиков как раз не возникло особых претензий.
2003 год. Наконец-то отзвенел последний звонок, школа позади. На выпускной я не пришла – это было бы так же нелепо, как если бы американцы отправились отмечать День независимости на Трафальгарскую площадь – в компании своих угнетателей. Годы обучения в школе, надо сказать, так и не научили меня взрослым истинам:
А) стыдно быть «белой вороной», даже если коллектив явно на стороне зла – всегда надо быть как все,
Б) если в коллективе кто-то подвергается гонению, нужно этого кого-то также гнобить, или хотя бы отречься, как бы в душе ему не симпатизировал – таков закон жизни.
Вместо того, чтобы эти истины усвоить, я дала себе слово подобное тому, что дал Евтушенко в своём стихотворении: «И если сотня, воя оголтело, бьёт одного, пусть даже и за дело, сто первым я не буду никогда!». Впрочем, насчёт «пусть даже и за дело» я тогда и не задумывалась, но если этот один мне ничего плохого не сделал, пообещала, что точно не стану на него кидаться вместе с толпой. Даже если мне снова придётся стать изгоем. И теперь, когда я слышу, что кого-то Минюст объявил «иностранным агентом» или Росфинмониторинг внёс в список «террористов и экстремистов», я, вместо того, чтобы как истинно взрослый человек, торопиться кричать: ату его! – задаю себе несколько вопросов:
1) что конкретно этот человек сделал?
2) причинил ли он своим поступком зло или вред?
3) если причинил, то адекватно ли понесённое им наказание тяжести содеянного?
И в ряде случаев ответ на второй вопрос оказывается отрицательным.
Итак, по всей видимости, не видать мне «аттестата зрелости», как своих ушей. По крайней мере, в ближайшее время. А поведение своё менять неохота. Наверное, придётся отложить взросление до лучших времён. Или и вовсе обойтись без этого.
Мне тоже трудно в школе было, но знающие понимали, а неумных было немного.
Верьте в себя и уважайте свои точки зрения.
Не обозляйтесь на мир и не вступайте в споры с недалёкими: их не переубедишь.
И не верьте огульно в справедливость клейма "иноагент".