Фантастический реализм Николая Викторова, душегуба
«У меня свой особенный взгляд на действительность, и то, что большинство называет почти фантастическим и исключительным, то для меня иногда составляет самую сущность действительного. Обыденность явлений и казенный взгляд на них, по-моему, не есть ещё реализм, а даже напротив». (Из письма Ф. М. Достоевского — Н. Н. Страхову.)
В своё время Федор Михайлович немало наслушался упреков в том, что его художественный мир — это мир, показанный в каких-то крайних, экспрессивных и сугубо нездоровых проявлениях, далёких от «правды жизни». Что ж, «уравновешенным» мир героев Достоевского действительно назвать трудно. Но значит ли это, что Раскольниковых ('Я ведь не старушонку убил, я себя убил!'), Ставрогиных и Свидригайловых вовсе не может быть на свете?... Ниже помещаю письмо-исповедь Николая Викторова, «знаменитого московского убийцы», в 1894 году в приступе ярости зарезавшего любовницу (проститутку Анастасию Проклову), и впоследствии заморенного её призраком (или же, если угодно, собственным пре-ступлением человеческих законов). Самый что ни на есть фантастический реализм. Самая что ни на есть повседневная достоевщина.
«Фантастический реализм» Достоевского представляется после этого рассказа (даже стилистически весьма близкого лихорадочному письму 'больного гения') не просто правдиво отражающим действительность, но вскрывающим её, так сказать, самые страшные и глубокие пласты-глубины, в которые можно заглянуть или опосредованно — через таких духовидцев, как Ф.М., — через чтение исповедей «раскаявшихся грешников», — или же непосредственно прикоснувшись к «страшной тайне убийства».
-----------------------------
Исповедь Николая Викторова.
(Приводимый ниже рассказ Викторова воспроизводится по тексту, помещенному в двухтомном исследовании “Сахалин . Каторга” 1897 г . Лексика рассказчика не корректировалась, изменены лишь окончания некоторых слов соответственно современным правилам грамматики (источник: murders.ru.))
...Денег я ей , конечно , не платил . Любовником был .Но и на ее деньги не жил . Так , иногда кое – что брал . Больше на игру .
Только и жил . Зимой , так сказать , прозябнешь в нетопленой квартире , часто в меблированных комнатах топить было нечем…А лето придет , скачки и – оживаешь ! Цельное лето в игре живешь . Берешь на скачки рублей 150 – 200 , всеми мерами достаешь , когда продуешь все вдребезги , когда 500 – 600 принесешь ! Так и жил . В полугаре .
Только скачками и дышал . Потому близко стоял – и контролером был .В самом центре ! Кругом ставят деньги , берут , в две минуты сотенные бумажки берут – ну и я ! Очухаться не мог ! Полугар . Не успел от выигрыша или проигрыша очухаться – афиша : завтра скачки . Обдумываешь , раздумываешь , по трактирам идешь , в трактир “Охту” с конюхами советоваться , играешь , спозаранку встаешь , на рассвете на утренние галопы бежишь . Об лошадях только и думаешь , лошади и во сне снятся . Не видишь , как лето пролетает .
Около Петрова дня , 29 июня , было время горячее для московских игроков ; в это время разыгрывается “Всероссийкий Дерби” . Генеральное сражение в тотализатор . Шибко я в поры в неврах был . Кто возьмет ? На кого ставить ? Один говорит – на ту , другой – на другую . Слухов не оберешься . Газеты возьмешь , никакого толку : разное пишут . Та в формы не вошла , та не готова , пишут , ту – еще работать надо . Просто голова идет кругом . Места себе не найдешь . Играть надо , а время , сами изволите знать , что за время – лето для меблированных комнат ? Два номера заняты , ремонт идет , расходы . А тут “Дерби” . Прямо ума решайся !
Вечером в Петров день Настя ночевала у меня . Около часа ночи лежали в постели , оба выпимши , говорили о скачках . Я упрашивал , чтобы она заложила еще вещей : играть же надо ! Она попрекала , что и так все проиграл у нее . Слово за слово – Настя дала пощечину.
Схватил стоявший около на ночном столике подсвечник и ударил ее . Помертвела вся . Не пикнула . Батюшки , смотрю – в висок ! Умерла . А вдруг очнется , кричать примется ? Стою над ней . Лежит , не шелохнется . Прошло минут пять . Схватил руку : теплая , не холодеет . Очнется . Пропадешь ! Страх меня взял .
Тогда схватил ножик и перерезал ей горло . Не знаю – убил ли , не знаю – нет ли . А только так резал , со страху , для верности . Сижу , смотрю и думаю : что же теперь делать ? Тут мне корзина в глаза и кинулась . Родственнице должен был я меховые вещи высылать . Корзина , клеенка и камфора , чтобы пересыпать , были заготовлены . Только вещей я выслать не мог – были заложены . По причине игры . Думал : отыграюсь , выкуплю , пошлю .
Босиком на цыпочках в кухню сходил , плаху принес , ведерко с водой . Клеенку расстелил , плаху положил , как следует все приготовил . Только как покойницу зашевелил , страшно сделалось . Как это их за плечики взял , голова назад откинулась , будто живая , горло это раскрылось – рана ! – и кровь потекла . Будто как в книжках читал – как убийца до убитого дотронется , у того из ран кровь потечет . Страшно . Бросил . Водки выпил – не берет . Еще водки выпил , еще . Повеселее стало . Поднял я их , на пол тихонько опустил .
Положил покойницу на плашку и начал им руки , ноги обрезывать косарем ( т. е. лезвием топора ) . Косарь острый . Мясо – то режу , а до кости дойдет – ударю потихоньку , чтобы хряск не больно слышно было . В другом конце коридора все же жильцы жили ( жильцами Н. Викторова были отец и сын Григорьевы , служившие сыщиками в московской сыскной полиции – какова ирония судьбы ! ) . Чтоб хряску не было – все по суставчикам , по суставчикам . Косарь иступился – ножницами жилы перерезал . Щеки им вырезал , чтоб узнать нельзя было .
Ручищи все в крови . Только одна мысль в голове : потише ! потише ! Так и казалось , что вот – вот сзади подходят и за плечи берут …Даже руки чувствовал …Дух замрет…Стою на коленках , чувствую , за плечи держат , а глаза поднять боюсь – зеркало насупротив было – взглянуть . И назад повернуться страшно . Отдыхаешься , в зеркало взглянешь – никого сзади . И дальше . Из белья тоже меточки вырезал . К утру кончил .
Все в корзину поклал , камфорой густо – густо пересыпал , клеенкой увернул , туда же и плашку положил , косарь в ведерке вымыл , где с клеенки на пол кровь протекла замыл и воду из ведерка в раковину пошел – вылил . Прихожу назад – ничего , только камфарой шибко пахнет .
Вытащил я корзину в соседнюю комнату , прибрал все и схватил меня страх сызнова . Две ночи не мог спать , пил для храбрости , выпил больше полведра водки .
Выпью , захмелею и ем . Ел с аппетитом , потому много пил . А протрезвею – страшно . И выйти боюсь , сейчас , вот , думаю , как уйду , так без меня придут и откроют . И дома сидеть жутко . Сижу , а мне кажется , что в соседней комнате кто – то вздыхает . Подойду к двери – в комнату – то страшно войти , чтоб не привиделось что ! – послушаю у двери , тихо . Опять сяду водку пить . Опять вздыхает . Страх такой брал .
Наконец , решился выйти 2 июля . Нанял ломовика , привел и вместе с ним вынес корзину из квартиры . Корзина ничего , только камфарой шибко пахла . Как выходил , все окна открыл , чтобы проветрило .
Как происходила отправка после трех бессонных ночей и выпитой водки помню как сквозь сон . Помню , четыре раза с ломовиком в трактиры заходили . Все по бутылке водки выпивали -–так он , в конце – концов , хмельной стал , а я хоть бы что . Иду за ломовым , только ноги у меня подламываются . Вот – вот на мостовую сяду . Приехали на Смоленский вокзал . “Вот сейчас” , - думаю , - “открыть корзину велят !” . Зуб на зуб не попадает . “Что такое ?” – “Меховые вещи…” , - говорю . “Напишите” , - говорят , - “кому и от кого отправляете”. Чуть – чуть “Викторов” не подмахнул . “Скорее” , - говорят , - “чего ж Вы ?”. Тут у меня Васильев с Владимировым в голове завертелись , я и подмахнул . Получил накладную , хожу , все чудится вот – вот сзади крикнут : “стой !” . Вышел на площадь , голова закружилась , к фонарному столбу прислонился , всей грудью вздохнул : чисто тяжесть с плеч свалилась . Иду по улице , ног под собой не чувствую , радуюсь .
Пришел домой , в соседнюю комнату заглянул – будто не здесь ли ! Сам над собой усмехнулся за этакое малодушество . И завалился спать . И хоть бы мне что !
На следующий день честь – честью сходил на квартиру к покойнице , сказал , что она неожиданно в деревню уехала – весть получила , мать при смерти – забрал ее вещи , снес и заложил в ломбард . Не пропадать же им , на игру надо было .
И началась жизнь спокойная . Афишка . По трактирам бегаю , советуюсь , на пробные галопы гоняю . Играю . Где бы денег промыслить , думаю .Ихния – то деньги сразу продул . Лошади у меня в голове . Сам часом диву даешься – словно ничего и не было . Будто сон . Сам в другой раз себя спрашиваешь , не сон ли был ? Только камфарой в комнатах еще попахивает , как окна не растворяешь . Но меня это мало беспокоило . Лошади и лошади , так игра скрутилась , что либо пан , либо пропал ! Большие призы кончились . Первый класс ушел . Скачут все лошади фуксовые . Выдачи огромадные . Тут в лошадях не разберешься – когда о другом думать ?
Как вдруг развернул однажды газетку , чтоб прочесть о скачках и прочел : “страшная находка в Брест – Литовске” .
И поплыло , и поплыло перед глазами . Буквы прыгают . В комнате рядом охает кто – то , стонет . Камфорный запах по носу режет . По коридору идет кто – то . Мысли кругом . Что ж , думаю , это я наделал ? Страх меня взял и ужас .
Жду ,не дождусь , когда жильцы из сыскного с занятий вернутся . Пришли , сам что было духу собрал , к ним пошел , водочкой угостил , спрашиваю : “Ничего не слыхали про труп – то , изрубленный в Брест – Литовске ? Нынче в газетах читал . Экий страх – то какой ! Какие нынче дела творятся !” . “Нет” , - говорит , - “ничего не слыхать , кто убил” . У меня от сердца и отлегло . “Но” , - говорят , - “сам Эффенбах за дело взялся . От начальство ему приказ вышел , чтоб беспременно отыскать . Наверное отыщут” . Так они у меня от этих слов в глазах и запрыгали” .
Тут уж началась жизнь беспокойная . Куда деваться - не знаю . Куда ни пойду – покойница . Останешься ночью дома , заведешь глаза – входит . Головку запрокинет так , горло раскроется , кровь бежит . Стал по публичным домам ночевать ходить – и там приставляется . Пью и играю . Безперечь пью . И ежели бы не скачки – ума бы решился.
Закрутил игру так – на все . Кручусь , кручусь – и покуда скачки – ничего , отлегает , ни о чем не думаешь . А кончились скачки – пить . Пью и не пьянею . И все мне она . Все она . Побег в церкву , отслужил панихиду – перестала день , два являться . Потом опять – я опять по ней панихиду . Панихид 4 – 5 справил – все по разным церквам . Отслужишь , полегчает , потом опять представляется .
Как назло , жильцы только и говорили , что
|
