о “загадочном убийстве” . Сыскная полиция сбилась с ног от розысков и , возвращаясь домой , агенты только об этом деле и говорили : “Все еще не разыскали . Словно в воду канул . Но ничего , разыщем ! Непременно разыщем !”
Чувствую : с ума схожу . Мечусь ! По публичным домам ночую , утром на галопы . Скачки . Со скачек в церкву бегу панихиду служить . По трактирам пью . Вечером домой на минутку бегу , узнать : как ? что ? Мечусь . Вхожу к ним , словно жду – вот – вот смертный приговор услышу . “Что ?” – спрашиваю , а сам глянуть боюсь . А как скажут “ничего” – ног под собой не чувствую . Сколько разов после этого к себе в комнату побежишь , хохотать что – то начнешь , удержу нет . В подушку уткнешься , чтоб не слышно было , “ничего !” в подушку кричишь . Сам – то хохочешь , а внутри – то страшно . И вдруг она представляется . Опять пить , опять из дома бегать , опять панихиды служить . Мечусь .
Однажды , на скачках подошли : “Вас вызывают в сыскную полицию” .
У меня руки – ноги отнялись . “Да нет” , думаю , “не за этим” . Много у меня разных делов накопилось ; потому , за это время – говорю , игру закрутил вовсю – у родных все вещи на игру перетаскал .
Привезли меня в сыскную . В комнату вводят . Полутемненькая такая комната . Народу много было , спиной к окнам стояли , свет застили . Стол - сначала я не разобрал , что в нем такое ! А как меня подвели – я и крикнул…
Корзинка , белье , клеенка , плашка . Остолбенел я , кричу только : “Не подводите ! Не подводите !” А Эффенбах меня в спину подталкивает : “Идите”- , говорит , - “идите , не бойтесь . Это из Брест - Литовска” . “Не подводите !”, – ору , - “во всем сознаюсь , только не подводите” .
Уже сидя в сыскном , давился на рубашке . Оне замучили – покойница . Завяжу глаза – здесь она , со мной сидят . “Вот” , - говорят , - “Коля , где мы с тобой” . Не выдержал . Да и смерти ждать было страшно . На суде ждал беспременно веревки .
Думаю все о прошлом . Господи , глупо как все было ! Если бы вернуть…
------------------------------------
Вместо эпилога...
Достоевский, подобно отцу Тихону, воистину великий психолог, ну или же для некоторых, — «подпольных» — «проклЯтый психолог» (как известно, именно в таких выражениях «распрощался» с Тихоном Николай Всеволодович Ставрогин после своей исповеди). ПроклЯтый для «подпольных» всех мастей. А для тех, кто видит глубже — русский гений, сравнимый разве что с пророками древности...
