Заметка «Ольга Балла о произведениях Юрия Тубольцева» автора Юрий Тубольцев - Литературный сайт Fabulae (страница 2 из 2)

лёгкой модификацией или без таковой, повторяются. Например, отождествление лирическим субъектом себя и гениальности: «Я и ГЕНИЙ — ТАК!», «Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ» (это повторяется трижды), «Я и ГЕНИЙ — ВСЕГДА!» (это повторяется аж четырежды), «Я и ГЕ-НИ-АЛЬ-НОСТЬ!», «Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ТАК!» (это повторяется всего лишь дважды), «Я и ДЕТОНАТОР ГЕНИЯ — ЗДЕСЬ», «Я и ГЕНИЙ-Ы — ВСЕГДА!», «Я и ТЕРМИТНИК ГЕНИЯ — ЗДЕСЬ», «Я и ГЕНИАЛЬНОСТЬ-ХРЮ — ВСЕГДА!», «Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ВСЕГДА» (варианты: ««Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. / Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! / Я и ТИТАН — ЗДЕСЬ!» (восклицание о титане повторяется дважды), «Я и ТИТАН-СЛОВО — ВСЕГДА!» (Далее лирический субъект, сливающийся с автором, провозглашается устами (предположительно провиденциального) собеседника как минимум «лучшим поэтом всех времён и народов», а вообще-то самим Архитектором Мироздания. То-то Мироздание, должно быть, удивлено. Впрочем, он же и «Пустой Контейнер, из которого родилась Вселенная».) Я, гений Игорь Северянин, своей победой упоён. Во времена Северянина такое было, вполне вероятно, остро и свежо, теперь производит впечатление скорее комическое. Кроме того, это входит в заметное противоречие с тем, что тот же самый лирический субъект решительно открещивается от всякого тщеславия и гордыни: «Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. / Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ». И вообще — в чём уверены, о том не твердят так настойчиво. Следственно — не убеждает.[/justify]

Не говоря уже о том, что в такой ситуации поэтическое высказывание часто (практически на каждом шагу) оказывается вынуждено быть прямым до прямолинейности, что очень обедняет его в смысловом отношении, а также порождает до скудости бедные рифмы: «Я — новатор деконструкции. / Никогда не по инструкции… / Никогда не в плену Буратозов. / Никогда не в тени чужих роз. / Никогда не в строю мертвых доз». (Рифмовать «деконструкцию» и «инструкцию» — это примерно как «ботинки» и «полуботинки», а «розы» сюда приплетены исключительно для рифмы. Читатель ждёт уж рифмы «розы», на вот, возьми её скорей). Ну нельзя же так. Это сильно примитивизирует текст в целом.

(На самом деле, весь цикл с его настойчивым однообразием деклараций очень тяготеет к тому, чтобы утверждать во всех составивших его текстах, в сущности, одно и то же: я велик, мощен, делаю нечто радикально важное и отождествляюсь со всем прекрасным (от Вечности до Бессмертия), а со всем плохим (с Прахом Грамматики, с Нафталином Морали, с Тенью Вторичности, со Смертью Смысла, с Коррозией Догм…) не отождествляюсь категорически и не устану это повторять, а то вдруг вы с первого раза не поняли. (Включает автор сюда и растождествления совсем уж детские: «Я и Двойка в дневнике — ИСЧЕЗНИ», «Я и Страх перед ремнём — ИСЧЕЗНИ». Это опять же выглядит смешно на фоне постоянных апелляций к Вечности, Бессмертию и Вселенной.)

(Впрочем, что тут делает смиренный литературный рецензент? — Автор уже объяснил нам, что никакая «это не литература, это — инструкция по сборке Вселенной. Библия для тех, кто готов стать собой». Не обратился ли он в поисках рецензии не по адресу?)

Вполне возможно, было бы гораздо более адекватно — заложенному тут смыслу — развернуть высказанные здесь утверждения в форме философского трактата. С другой стороны, этот поэтический цикл прекрасно смотрелся бы как приложение — скорее, ключ — к такому трактату.

Ольга Балла

10.06.2026