21.06. 2026 г. Симоньян, призывая к терпению, ссылалась на беспричинную революцию, утверждая, что причин для неё не было. Рабочие жили так, как и сейчас жить не могут. В пример привела жизнь семьи А.Н. Косыгина, забыв сказать, что так жили очень квалифицированные рабочие, таких были единицы.
Вплоть до конца XIX века, закон никак не ограничивал рабочее время. На многих предприятиях люди трудились по 14–16 часов в сутки, с понедельника по субботу.
Положение изменил закон от 2 июня 1897 года «О продолжительности и распределении рабочего времени в заведениях фабрично-заводской промышленности». Он ввёл такие нормы:
для мужчин — не более 11,5 часов в сутки;
если работа была ночной, в субботу или накануне праздников — не более 10 часов;
для женщин и детей — 10 часов при шестидневной рабочей неделе.
При этом закон не ограничивал сверхурочные работы, а позже циркуляр министра финансов и вовсе отменил ограничение сверхурочных для заводов и фабрик — то есть на практике хозяева снова получили возможность удлинять смены. Кроме того, ограничение касалось только постоянных промышленных рабочих на предприятиях с числом работников более 20 человек.
В начале XX века на многих предприятиях рабочий день уже составлял 9–10
Зарплаты
Здесь тоже была большая разница в зависимости от квалификации, отрасли и региона.
По данным Счётной палаты, в 1900 году средняя зарплата по империи составляла около 16,18 рубля в месяц, а в Петербургской губернии — примерно 21 рубль.
Были и чёткие гендерные и возрастные разрывы: заработок женщины составлял примерно 3/5 от уровня взрослого мужчины, а ребёнка (до 15 лет) — около 1/3.
Иногда рабочие брали продукты в долг в фабричных магазинах — но цены там были завышены (на 20–30% и более), а качество товаров оставляло желать лучшего.
Отпусков, больничных и других социальных гарантий для большинства рабочих не существовало.
Высококвалифицированные специалисты («рабочая аристократия») получали заметно больше: например, слесари-сборщики на крупных заводах — около 70–75 рублей в месяц (850–900 рублей в год), а некоторые рабочие Путиловского завода — до 120 рублей в месяц.
На практике часто возникали проблемы: задержки и нерегулярность выплат, система штрафов, из-за которой реальный доход оказывался ещё ниже. Всё это вместе — долгие смены, невысокие зарплаты и тяжёлые условия — было одной из ключевых причин массовых рабочих выступлений в конце XIX — начале XX века. Рабочих тогда было всего 1.5млн. на 174млн. населения. Симоньян уверена, что и крестьяне жили прекрасно. На самом деле голодные годы повторялись регулярно.
В 1891 году значительную часть России охватил голод — бедствие затронуло 17 губерний с населением в 36 миллионов человек. Лев Николаевич Толстой откликнулся на трагедию циклом статей, ключевая из которых — «О голоде» (позднее частично опубликована как «Помощь голодным»).
Толстой лично объезжал голодающие деревни Тульской и Рязанской губерний;
участвовал в организации помощи: устроил 246 бесплатных столовых, где кормились 10–13 тысяч человек;
начал писать статью в сентябре 1891‑го, завершил в октябре;
изначально планировал опубликовать в журнале Н. Я. Грота «Вопросы философии и психологии», но материал запретили цензурой. Полностью статья впервые увидела свет за границей — в английской газете Daily Telegraph (1892) под заголовком «Почему голодают русские крестьяне?».
Писатель не сводил проблему к неурожаю, а вскрывал системные причины:
Малоземелье крестьян.
Было много безлошадных семей. На жене не вспашещь.
Высокие подати и экономическая эксплуатация.
Социальное неравенство: богатство одних строится на труде и лишениях других.
Равнодушие и эгоизм привилегированных классов: помещики и купцы не меняют образ жизни, ждут повышения цен на хлеб, фабриканты снижают оплату труда.
Неэффективность официальной помощи: бюрократические списки не отражают реальной нужды, распределение помощи хаотично и несправедливо.
Ключевая формула Толстого: «Народ голоден оттого, что мы слишком сыты».
Автор описывает увиденное в деревнях:
Хлеб с лебедой (до ½ состава) — тяжёлый, горький, нездоровый; его едят все, включая беременных и больных.
Острая нехватка топлива: люди рубят всё деревянное, ездят за дровами за 7–10 вёрст, зима грозит стать ещё тяжелее.
Контраст между бедностью крестьян и богатством помещиков: ухоженные поля, стада, запасы соломы и картофеля у землевладельцев — и почти полное отсутствие запасов у крестьян.
Писатель прямо заявляет: голод — не случайность, а закономерный результат устройства общества. Толстой пишет: «Нынешний год только вследствие неурожая показал, что струна слишком натянута». То есть до этого напряжение уже было высоким, а неурожай просто обнажил проблему. Для многих крестьян бедственное положение — не новость. Толстой пишет: «Народ всегда держится нами впроголодь. Это наше средство, чтобы заставлять его на нас работать». То есть хроническое недоедание существовало и до конкретного неурожая. Толстой называет факторы, которые закрепляют это положение: малоземелье, обременительные подати, солдатчина, а также то, что народ «заброшен и одичал». По сути, речь о системе, при которой большая часть результатов труда крестьян уходит не на их собственное благополучие, а на обеспечение жизни других слоёв — помещиков, горожан, чиновников.
Толстой обличает лицемерие: пока народ страдает, высшие классы продолжают жить в роскоши — дворцы, театры, дорогие обеды, охоты. Он задаёт резкие вопросы: разве богачи перестали требовать от народа губительного труда? Разве фабриканты не сбивают цены на работу? Разве чиновники перестают получать жалование, собираемое с голодных?
В итоге Толстой формулирует ёмкую и жёсткую мысль: «Народ голоден оттого, что мы слишком сыты». Суть не в единичном бедствии, а в самом строе, где меньшинство живёт за счёт труда и лишений большинства. Толстой не призывал к революции. Он надеялся, что представители высших классов добровольно осознают несправедливость, «слезут с шеи» народа — то есть откажутся от привилегий, перераспределят землю, прекратят кабальные практики.
Позже, в 1898 году, в статье «Голод или не голод?» Толстой развил эту мысль. Он уточнил: если понимать под голодом непосредственное недоедание, ведущее к смерти (как, например, в Индии), то в России такого не было. Но он настаивал: в стране уже около 20 лет существует хроническое недоедание, которое ослабляет людей, ведёт к болезням и сокращению жизни.
Витте в 1899 году на совещании министров подчеркивал: «Если сравнивать потребление у нас и в Европе, то средний размер его на душу составит в России четвертую или пятую часть того, что в других странах признается необходимым для обычного существования».
[color=rgba(6, 6, 15, 0.87)]Министр земледелия в 1915–1916 годы Наумов (монархист): «Россия фактически не вылезает из состояния голода то в одной, то в другой губернии, как до войны, так и во время войны. Процветают спекуляция хлебом, хищничество, взяточничество; комиссионеры, поставляющие зерно, наживают состояние, не отходя от телефона. И на фоне полной нищеты одних - безумная роскошь других. В двух шагах от конвульсий голодной смерти - оргии пресыщения. Вокруг усадеб власть имущих вымирают селения. Они же тем временем заняты постройкой новых вилл и дворцов.»
Видимо Симоньян всё это неизвестно, поэтому она ненавидит революцию и советскую власть.
Ещё она уверена, что Россия почти выиграла войну, нужно было потерпеть и Босфор, Дарданеллы и Константинополь были бы наши. Помешали Ленин и большевики, за немецкие деньги. Говорила с апломбом, но всё было не так.
в 1915 году всё сложилось очень тяжело для русской армии. Кратко по пунктам:
Пленные. Часто в дискуссиях всплывают очень большие цифры (3–4 млн), но большинство современных историков, сопоставив российские и вражеские архивы (в том числе работы генерала Н. Н. Головина), сходятся на примерно 2,4 млн русских военнослужащих, попавших в плен за всю войну. Важно: значительная часть из них (около 1,4 млн) была захвачена уже ранеными.
Нехватка вооружения и боеприпасов. Проблема сложилась из нескольких факторов. Во-первых, при планировании мобилизационных запасов допустили ошибки: например, часть винтовок на складах не подходила под остроконечный патрон и требовала переделки. Во-вторых, военные заводы не могли быстро нарастить выпуск. В-третьих, в боях оружие теряли: оно оставалось на поле сражения, доставалось противнику, а из-за небрежного ухода винтовки портились. Снарядами тоже не запасались впрок под затяжную войну — расчёты исходили из краткосрочного сценария. В итоге весной и летом 1915 года армия остро ощущала «винтовочно-патронный» и «снарядный голод».
Отступление. Этот период вошёл в историю как «Великое отступление» (май — сентябрь 1915 года). Его спусковым крючком стал Горлицкий прорыв австро-германских войск 2 мая 1915 года. Противник имел преимущество в артиллерии и запасах снарядов. На фоне нехватки винтовок, патронов и снарядов русская армия была вынуждена отходить, оставив Галицию, Польшу, часть Литвы и Беларуси. Чтобы не дать врагу трофеев, при отступлении применяли тактику «выжженной земли»: реквизировали и уничтожали запасы, скот, сжигали посевы и постройки. К осени 1915 года фронт удалось стабилизировать.
Симоньян этого не знает, поэтому винит большевиков за бресткий мир и потерю территорий.
Эти трудности сильно ударили по моральному состоянию войск и стали одним из факторов, обостривших политическую ситуацию в стране. Со временем ситуацию удалось выправить: к 1916 году производство нарастили, в том числе за счёт заказов винтовок и боеприпасов за границей (например, из Японии). Она не знает, что в 1917 году генералы создали ситуацию, когда у царя фактически не осталось выбора. Вот главные причины, почему они на это пошли:
Революция в столице. В феврале 1917 года в Петрограде начались массовые беспорядки. У властей и лояльных частей не было достаточно сил, чтобы быстро подавить восстание. Военные опасались, что хаос перекинется на фронт, сорвёт снабжение армии и приведёт к катастрофе в Первой мировой войне.
Убеждения и переговоры. Конкретно генерал Николай Рузский, который общался с царём в Пскове, активно убеждал его: уступка (отречение в пользу сына при регенте или передача власти брату) — это «меньшее зло». Он считал, что так получится успокоить народ, сохранить стабильность и продолжить борьбу с внешним врагом. Начальник штаба Михаил Алексеев тоже играл ключевую роль: он собирал и фильтровал информацию из Петрограда, а затем разослал телеграммы командующим фронтами. Почти все поддержали идею отречения — они убеждали императора, что только так удастся
|
