Индюков написал шесть романов: "На перепутье", "Пути и овраги", "Шагай, фабзаяц", "Серп и молот", "В ногу" и "Дуня-активистка".
Ни один из них не был напечатан, и Борис Индюков начал уже было отчаиваться, когда в его голову пришла замечательная мысль.
Сообразив, что конкурировать с пятьюдесятью тысячами советских писателей - задача нелегкая и требующая некоторого дарования, Борис Индюков мыслил три дня и три ночи. И все понял.
"Зачем,- решил он,- самому писать романы, когда гораздо легче, выгоднее и спокойнее ругать романы чужие".
И с жаром, который сопутствовал ему во всех начинаниях, Борис Индюков принялся за новый жанр. На его счастье, молодая неопытная газета "Однажды утром" задумала библиографический отдел по совершенно новой системе.
- Понимаете? - радостно говорил редактор Индюкову, который случайно оказался в его кабинете.- Мы строим отдел библиографии совсем по-новому. Каждая рецензия - три строки. Понимаете? Не больше! Гениально! Отдел так и будет называться: "В три строки".
- Понимаю! - радостно отвечал Индюков.
- Отлично! - ликовал редактор.- Утрем нос всем толстым журналам!
- Утрем! - кричал Индюков тем же тоном, каким суворовские солдаты кричали: "Умрем".
Новая работа совершенно поглотила Бориса Индюкова. В трех строчках как раз вмещалось все то, что Индюков мог сказать о толстой в четыреста страниц книге.
Рецензии на отечественные романы писались по форме № 1.
"Автор. Название книги. Из-во. Год. Цена. Число страниц". Кому нужна книга писателя (такого-то)? Никому она не нужна. Мы рекомендовали бы писателю (такому-то) осветить быт мороженщиков, до сих пор еще никем не затронутый".
Рецензии на иностранные романы писались по форме № 2.
"Автор. Название книги. Из-во. Цена. Число страниц". Книга французского писателя (такого-то) написана со свойственным иностранцам мастерством. Но... кому нужна эта книга? Никому она не нужна. Эта книга не впечатляет".
Подписывался Индюков самыми разнообразными инициалами, стараясь таким образом сбить со следа писателей. Он подписывался: "Б. И.", "А. Б.", "Индио", "Индус", "Инус", "Иус", а иногда просто "ов". Но, несмотря на эти предосторожности, Индюкова иногда выслеживали и поколачивали.
Спасаясь от побоев, Индюков вошел в охрану труда с ходатайством о выдаче ему панциря, но получил отказ, так как параграфа о панцирях в колдоговоре не нашли. Тогда на великие доходы от маленьких рецензий он сшил себе толстую шубу на вате и на хорьках и, когда его били, только улыбался.
Писатели, изнуренные борьбой с "Индио", "Б. И." и - "-овым", переменили тактику. Малодушные перестали писать, а сильные духом принялись заискивать перед всесильным "Индио".
Положение Индюкова упрочилось. Его комната была завалена тюками книг с автографами. На некоторых из них он с удовольствием читал печатные посвящения: "Тов. Индюкову - дружелюбиво". И ничто отныне не омрачает его благополучия.
И если высокочтимый товарищ Фанатюк или кто-нибудь из членов комиссии захочет написать роман, пусть лучше этого не делает. Борис Индюков выругает его в трех строках по форме № 1.
Ни один из них не был напечатан, и Борис Индюков начал уже было отчаиваться, когда в его голову пришла замечательная мысль.
Сообразив, что конкурировать с пятьюдесятью тысячами советских писателей - задача нелегкая и требующая некоторого дарования, Борис Индюков мыслил три дня и три ночи. И все понял.
"Зачем,- решил он,- самому писать романы, когда гораздо легче, выгоднее и спокойнее ругать романы чужие".
И с жаром, который сопутствовал ему во всех начинаниях, Борис Индюков принялся за новый жанр. На его счастье, молодая неопытная газета "Однажды утром" задумала библиографический отдел по совершенно новой системе.
- Понимаете? - радостно говорил редактор Индюкову, который случайно оказался в его кабинете.- Мы строим отдел библиографии совсем по-новому. Каждая рецензия - три строки. Понимаете? Не больше! Гениально! Отдел так и будет называться: "В три строки".
- Понимаю! - радостно отвечал Индюков.
- Отлично! - ликовал редактор.- Утрем нос всем толстым журналам!
- Утрем! - кричал Индюков тем же тоном, каким суворовские солдаты кричали: "Умрем".
Новая работа совершенно поглотила Бориса Индюкова. В трех строчках как раз вмещалось все то, что Индюков мог сказать о толстой в четыреста страниц книге.
Рецензии на отечественные романы писались по форме № 1.
"Автор. Название книги. Из-во. Год. Цена. Число страниц". Кому нужна книга писателя (такого-то)? Никому она не нужна. Мы рекомендовали бы писателю (такому-то) осветить быт мороженщиков, до сих пор еще никем не затронутый".
Рецензии на иностранные романы писались по форме № 2.
"Автор. Название книги. Из-во. Цена. Число страниц". Книга французского писателя (такого-то) написана со свойственным иностранцам мастерством. Но... кому нужна эта книга? Никому она не нужна. Эта книга не впечатляет".
Подписывался Индюков самыми разнообразными инициалами, стараясь таким образом сбить со следа писателей. Он подписывался: "Б. И.", "А. Б.", "Индио", "Индус", "Инус", "Иус", а иногда просто "ов". Но, несмотря на эти предосторожности, Индюкова иногда выслеживали и поколачивали.
Спасаясь от побоев, Индюков вошел в охрану труда с ходатайством о выдаче ему панциря, но получил отказ, так как параграфа о панцирях в колдоговоре не нашли. Тогда на великие доходы от маленьких рецензий он сшил себе толстую шубу на вате и на хорьках и, когда его били, только улыбался.
Писатели, изнуренные борьбой с "Индио", "Б. И." и - "-овым", переменили тактику. Малодушные перестали писать, а сильные духом принялись заискивать перед всесильным "Индио".
Положение Индюкова упрочилось. Его комната была завалена тюками книг с автографами. На некоторых из них он с удовольствием читал печатные посвящения: "Тов. Индюкову - дружелюбиво". И ничто отныне не омрачает его благополучия.
И если высокочтимый товарищ Фанатюк или кто-нибудь из членов комиссии захочет написать роман, пусть лучше этого не делает. Борис Индюков выругает его в трех строках по форме № 1.
.Ну как бы не о Вас подумал, хотя имя и совпало 
. Так-то Ваши комментарии поболе будут, чем три строчки, да и пишете иначе: "Ваше произведение среди прочих имеет место быть".
