В далёкой уже молодости мне посчастливилось попутешествовать по необъятным просторам Родины на агитпоезде ЦК ВЛКСМ «Ленинский комсомол». Его задача — «нести культуру в массы», возможность выступить артистам разных жанров перед трудовыми коллективами, сельхозработниками и военнослужащими страны.
Был среди нас замечательный актёр лет пятидесяти. Высокий, опрятный, с пронзительным взглядом человек, с лысиной, как у Ленина.
Это обстоятельство и стало основополагающим для направления его в эту культурную командировку.
Как он отказывался от роли Ленина, если бы вы знали. И ростом, мол, не вышел (Владимир Ильич был значительно ниже), и его моральный облик давно уже не соответствовал «такой чести». Надо сказать, что в СССР на роль Ильича утверждали в самом ЦК!
Но организаторы просто никого не нашли больше на место приболевшего известного актёра. К тому же в биографии Морозова — назовём его так — нашлась-таки строчка о том, что всё-таки он когда-то играл вождя в провинциальном театре.
Морозов с первой минуты расположил к себе как добродушный, интеллигентный и весёлый человек. В первый же вечер он пригласил к себе «на прописку» в персональное купе первых попавшихся сотрудников. Был щедр, разборчив в продуктах и алкоголе. До утра мы просто угарали от его шуток и, вполне возможно, намеренно заготовленных экспромтов.
Он нам понравился. Да так, что начальник агитпоезда «приревновал» его.
— Товарищ Морозов, вам через пару часов выступать на людях, да ещё в роли Ленина, а вы такую вакханалию устроили!
— Так мы... Репетируем, — под громкий смех парировал он.
Морозов — это был актёрище!
В семь утра, как огурчик, в отутюженном костюме-тройке он вышел из купе на закреплённый за нами перрон и начал «нарабатывать образ».
Послал любопытствующего носильщика купить в киоске свежую газету «Правда», попросил официанта из вагона-ресторана накрыть ему завтрак прямо здесь, на перроне. Официант был «нашим человеком» и выполнил его странную просьбу. Принёс маленький столик с креслом, накрыл его белой скатертью, подал кофе в изящной чашке, поначалу отложенной в подарок тёще.
На соседнем перроне люди, пришедшие на посадку, так и воскликнули: «Ленин! Твою мать, как живой!». Людям показалось уже, что они не в своей глуши, а на каком-то швейцарском полустанке. Морозов знал, что весь поезд и пассажиры с рабочего перрона смотрят на то, как он читает «Правду» и пьёт кофе.
— Ну-с, батенька, — остановил он вопросом инструктора ЦК, прибежавшего прекратить это безобразие.
И дальше уже гроссировал: — Тут кофе прекрасный подают. Милости просим присоединиться. Социал-демократы до сих пор не могут найти законного своего места в Германии. Посмотрите, читать стыдно, срамота, — сунул он свежий номер под нос молодому комсомольскому чиновнику.
Инструктор хотел было заорать на Морозова, но огляделся по сторонам и понял: как-то не с руки ему Ленина причкнуть.
Но в душе пожалел о своём выборе актёра.
А мы совсем не пожалели. Было весело с ним и интересно.
Вы только бы видели, как словно по команде встала рота в огромной казарме с восклицанием: «Ленин!», когда мы приехали в одну из воинских частей.
Как в мертвецкой тишине, затаив дыхание, солдаты слушали речь вождя на III съезде РКСМ.
Никто в эти дни не усомнился, что Морозов был достоин этой роли, никто даже не намекал на его огромный рост и внешнюю несхожесть.
Как только он подходил к сцене, все видели живого и доброго вождя мирового пролетариата Ленина.
Фото нашлось только со мной.
Советское прошлое
