Придворные дамы скучали и пили вино.
Лакеи дерзили, хотя в этом не было смысла.
Принцесса свои двадцать пять проводила давно,
Она ненавидела рьяно все сроки и числа.
Что ей оставалось? Искусственный тихий уют -
Сонеты Шекспира, отрывки концертов Шопена…
Беззвучно за бархатной шторой рыдал карлик-шут,
Ему снова снилась в огнях цирковая арена.
А юная осень, какая была на дворе,
Хранила упрямо повадки капризного лета -
Зелёные кроны аллеи шептались, сомлев
От дикого, тёплого, явно нездешнего ветра.
Дорога змеилась по склонам сиреневых гор,
И мост через пропасть совсем не казался опасным,
И пыль золотилась, и шпоры глубокий узор
На конском боку вырезали… Спешащих напрасно
Ловил притаившийся в горном ущелье поток,
И нёс на закланье в шипящую пасть водопада.
А осень взрослела… Накинув на плечи пальто,
Принцесса все реже гулять выходила по саду.
Пронзительной стала простая её красота,
И было непросто понять и принять увяданье.
Принцесса, как только могла, избегала шута.
Её унижало сквозящее в нём состраданье. |