Когда-нибудь по милости вселенной,
Переложив две тонны пыльных книг,
Сосредоточенно, скорей самозабвенно,
Засветится во тьме потухший лик.
Займутся старики, очки напялив,
На переносицы блудливого лица.
Перекрестятся, может быть, Творца прославив,
До самого вечернего конца.
В завистливой от старости сноровке,
Прочтут с десяток древних поэтесс,
Средь них найдут страдальца от Петровки,
Сбежавшего когда-то в темный лес.
И вирши недоступные сознанью,
Рассказов куча, скабреный роман,
А главное, забытое преданье,
Как согрешил в Эдеме наш Адам.
С чего и начались земли проклятья,
В признание бессмертия грехов.
И стариков блатных земные братья,
Отлупят без потери праздных слов. |
