В бессмертие ворвусь шальным стрелком,
Сердца девчат на стрелы мира низать.
Хотя всю жизнь слыл добрым чудаком,
И не имел на выезд стольной визы.
Поэтому и жил во благе вешних тем,
Смиренным недоученным поэтом.
И каждый недоумок страстный смел,
Пинать ботинком или же кастетом,
Бить ночью в серебряный цвет луны
По морде, рассекая кожу скулы.
Не прекращая жрать мои блины,
И угрожая из нагана черной пулей.
Так и пришел к познанию начал,
По милости вселенского спасенья.
Меня коснулся добрый идеал,
В канун пришедшего к рассвету воскресенья. |
