Все про нацистов пишут и шумят.
Там из застенков крик звучит ГУЛАГА.
А мы не знаем: кто же был так свят,
Что перенес всю гадость на бумагу.
И клясть мерзавцев взял на душу суд,
Толику зла переложив на совесть.
А что сейчас от голода не мрут?
От беспредела не зажав у сердце повесть,
Про то, как не хватает детям молока,
А публика зажав свой панегирик,
Меж ног старух, в беззубье старика,
В глазах у барда, между ребер лирик,
Имеет наглость память возбудив,
Вести расчеты с падшими зверями.
Где справедливость, - мне позволь спросить,
Идти за грань, что светит за дверями,
В блаженство, в потусторонний мир,
Где ангелы смакуют заверенье,
Что, мол, спалится бешеный вампир,
В момент любви и духа воскресенье.
Или награду скушает герой,
Что положил на плаху боль судьбины.
Отпарят в баньках голодный детский рой,
И наедятся бабоньки свининой. |
