Умолкли скалы, обострив отвесы. Дрожанье воздуха, гуденьем в облаках. Над разумом туманные завесы, И воля, оказалась, в дураках.
Хоть ясно все: доказано, раскрыто… Но формула меж небом и землёй Невежественно решена… почти убита. Обман и фальшь любуются собой.
Почти бескровна, призрачность движенья. И плачет пониманье в сердце мудреца. Душой томится, замерев в оцепененье. Унылость бледная печального лица.
Нет жажды, голода… лишь пустота. Глухой, пустопорожний звон… Былого пиршества чумная маета… Щемящий, беспокойный полусон.
Остановиться бы… без оправданья. Останки силы в стынущей груди. И как невольница закланья, Ты умоляешь сердце:-Погоди! | 
