Тяжело вороне белой
среди чёрных птичьих стай.
Всем направо, ей налево.
Как умеешь выживай.
-Что то с ней не то, подруги.
Галки меж собой галдят.
-Крылья у неё, как руки
и какой-то странный взгляд.
Светлые глаза на белом.
Это всё не для ворон.
Нам бы точно надоело
жить, когда со всех сторон
в тебя тычат длинным клювом,
мол, не наших ты кровей.
Грубо, девки, очень грубо.
Ну так воронью видней.
-Знаю, видела однажды-
говорит одна из них-
Я её на дальней пашне
посреди ворон других.
Что там было! Чёрным вихрем
поднялись вороны вверх.
Белая сидит затихла,
а с небес, как будто смех.
Вороньё над ней кружится,
будто хочет заклевать,
а она, как голубица,
ей, похоже, наплевать.
Знай себе, клюёт пшеницу,
не поднимет вверх глаза.
Да уж, девки. Что за птица?
Даже нечего сказать.
Говорили галки долго,
перемыли кости всем:
чёрным, белым. Всё без толку.
Потому что к ним подсел
чёрный ворон, в своём клюве
он держал большой цветок
для возлюбленной подруги,
от которой он не смог
отвернуться, а напротив
всей душой проникся к ней.
-Вот тебе и поворотик!
Галка гаркнула с ветвей.
Ты гляди-ка, "голубица"
прямо к ворону летит.
-Видно, непростая птица-
ей другая говорит.
Раз уж этот чёрный ворон
для неё цветок принёс,
значит в белую ворону
не на шутку, а всерьёз
он влюблён. Ой, девки, значит
не причём тут чья-то кровь.
Тут другое, не иначе.
Настоящая любовь. |
