Я ушёл на войну, на чужую, солдатам не нужную.
Обещали жильё и награды, но только - заслуженно!
Так хотел, чтоб во мне увидала она боевого героя,
И женою мне стала на счастье; не видела горя.
Ни письма, ни привета! За речкою всё засекречено.
Беспощаден я был! И наградами грудь обеспечена.
Я вернулся в аул, где росли мы с тобой, как родные,
Где коней объезжали, собирали цветы полевые.
За калым тебя в город увёз всем известный Шерхан,
Недалёкий и жадный, и властолюбивый, как хан.
Пацаном его знал - он тогда мне годился в отцы;
Я его не забыл - в нём от хищника были черты.
Дом нашёл. То не дом был - роскошный дворец:
Здесь охрана, прислуга, павлины - всеславья венец!
Как-то вяло и тихо себя за столом величал
Потерявший обличье людское кичливый фигляр.
Моё сердце упало подстреленной птицей с ветвей -
У Мергуль никогда от Шерхана не будет детей.
Среди ужина встав, совершенно забыв обо мне,
Вязкий опий намазав на трубку, хозяин исчез.
После свадьбы полгода прошло, но ещё не случилось
Ночи брачной! - признаться Мергуль мне решилась.
Мать Шерхана молила Аллаха и слёзно, и долго:
Пусть невестка спасёт её сына - божественным долгом!
Вот с кинжалом ворвался в покои Шерхана я злобно.
Он лежал, он курил, он смеялся безумно, утробно!
- Я сестру увезу! Ведь с тобою она так несчастна!
- Забери! Хоть сейчас увези, мы женаты напрасно!
Я взмахнул, готовый убить! Но увидел глаза Шерхана:
Ни ума в них, ни жизни! Лишь опиума нирвана!
Тут Мергуль, заметно волнуясь, меня увела,
Она пальцы кусая, как будто чего-то ждала!
Догадавшись в причине нервозности точно и сразу,
"Если хочешь, при мне покури", - сказал я со страху!
И она мгновенно коробочку вынула из кармана,
Залепила кусочек наркотика ловко и странно.
Раскурила янтарную трубку, на пОл опустилась,
И, гиеной хихикая, возле меня примостилась!
Повалилась на спину и плюнула в жаркое небо,
Рассмеялась: "Я буду навеки божественной девой!
Как святая Мария, готовлюсь я мир покорить:
В непорочном зачатии выносив, сына желаю родить!
Я над миром взмываю как ангел - пером невесомым,
Эту радость блаженства легко, я внушаю знакомым!"
Потянувшись, потёртую трубку мне в губы вложила,
Струйка белого яда, дурманя, прозрачно кружила!
Озверев, закричал я: "Всё это - шайтана усилия!"
И ударил кинжалом Мергуль! В безумстве бессилия...
(из старых тетрадей)
|
