Его ль вина,
что жив он до сих пор -
коктейль бродячий
всякой-разной масти,
и знатоки
по экстерьерной части
на нём не останавливают взор...
От слёз мутны голодные глаза,
желудок пуст,
а где-то пахнет вкусно,
пусть воровства
и наказуемо "искусство" -
голодному ль до сытого "нельзя"?
Как мало их -
еду бросавших рук -
пустой живот - извечная кручина,
и невдомёк барбосу-дурачине -
как для людей "товарищ он и друг"?,
неужто б он чурался поводка
да не стерёг?,
но ни-ко-му не нужен -
породистым положен сытный ужин,
подстилок пирамиды под бока...
Ему б вот так -
чтоб он добрел и дрых,
и не считал судьбу свою собачьей,
а в том,
что не утоплен де незрячим -
счастливей был сородичей своих... |
