Он был достаточно хорош
в сравнении с десятком рож
собравшихся у пив-ларька,
поддатых сильно и слегка,
и источавших перегар.
Он был не молод, но не стар,
хоть был прокурен и небрит,
имел вполне приличный вид.
В глазах читался интеллект,
в речах не местный диалект.
Он был, казалось, удручён,
твердил, что в прошлом был врачом,
его тогда никто не слушал,
да что с них взять – хмельные души.
Как хрупко всё, и как всё зыбко,
вокзалы, слёзы и улыбки.
И пролетающие вёсны,
как поезда многоголосны,
где жизни трудные дороги
подводят разные итоги.
Я помню взгляд, смотрящий вдаль,
Он мне никто, но было жаль,
когда на станции конечной
он встал на шпалы ленты встречной
своей последней в жизни ночи,
поставив точку многоточьем…
Беда чужая и забота,
но вот не спится отчего-то…
***
|
