История большого сибирского села Оловянишниково восходит к началу девятнадцатого века.
В годы Великой Отечественной войны эвакуация тяжёлой индустрии превратила маленькую станцию Рубцовка в развивающийся промышленный город, а посёлок Оловянишенский – в городскую трущобную окраину.
Мало хорошего видели мы там – и не стоит жалеть о том, что старые посёлки уступают место новым микрорайонам, и вместе с ними безвозвратно уходит наша юность.
слова и музыка Юрия Митченко,
исполняет автор
Где наша юность заливалась, проносилась,
заплутать мог самый хитрый чародей,
там теперь всего три дома уместилось
с чудным видом из окошек на Алей.
Я не тот уже, что тьмой, испепелённой
лунным светом без подсветки фонарей,
мог шататься до утра с магнитофоном
в узких улочках с компанией друзей.
Припев:
Как будто вышел с ним
я погулять на берегу.
Оловянишенский,
я всё пойму и сберегу.
Глаза, как вишенки,
Девчонок шебутных,
Оловянишенский
Тех дней моих.
Я в биографии его немного значил,
в игре дощатых подворотен и теней,
только не был я от этого богаче,
только не был он от этого бедней.
Был там Рыжий заводилой всех эксцессов,
про него ходила грозная молва,
да ещё росла там Нинка, как принцесса
при дворе, где лишь качели да трава.
Припев:
Как будто вышел с ним
я погулять на берегу.
Оловянишенский,
я всё пойму и сберегу.
Глаза, как вишенки,
Девчонок шебутных,
Оловянишенский
Тех дней моих.
Понимаю, мы не пущены по миру –
столько лет с негодованьем и тоской
ждали мы свои отдельные квартиры
вместо тесного посёлка над рекой.
Он закончил не тогда существованье,
когда дом снесли последний во дворе, –
а когда Рыжего забрали утром ранним,
когда Нинка вышла замуж в сентябре.
Припев:
Как будто вышел с ним
я погулять на берегу.
Оловянишенский,
я всё пойму и сберегу.
Глаза, как вишенки,
Девчонок шебутных,
Оловянишенский
Тех дней моих. |
