Точка Мастерская точка, кругом одна тайга, Жилой барак лишь маленькая точка, Что не теряется на карте лесника, И скитальца вечного геолога. Горстка лесорубов на сотню километров, И нету здесь вокруг жилья, Разве что зимовьё охотников. Любая встреча с человеком здесь редка. Шумит барак, что тонкий улей, У людей закончился рабочий день, Он конечно и по нашим меркам труден, Но мы, рабочие, от этого не злей. И вдруг к нам, как снег, свалились гости, Ведь и здесь в тайге бывают встречи. Корея помирай, и ваша надо выручай, Машина умирай, её надо собирай. Ну кто же им в тайге поможет, Ведь их Корея очень далеко, И что кореец каждый сможет Им до станции добраться нелегко. И так дороги все запутаны, В ключах и сопках все упрятаны, Что здесь неделю можно колесить, И с горечью всё тоже место находить, И русские слова с корейскими мешая, Друг друга мало-мальски понимая, Порой и жестами беседу мы ведём, Но всё же ближе к истине бредём. Начальник нужен, наш Капитана, Чтобы машину воскресить, Запчасти и помощь получить И на ночлег людей расположить. Три дня работали корейцы, И наши им помогали, чем могли. И всё же нет отзывчевее души, Той души, что русскому дана. А по вечерам беседу мы вели. И было очень много смеха, Когда у них спросили насчёт питья, И думаю, немного здесь греха, Но такова уж наша русская душа. И пожилой кореец Капитана бригадир Он всеми корейцами руководил. По разговорнику долго пальцем всё водил. Но наших, русских, всех наповал сразил: - Я трезвенник! – Ну каковы сслова! Когда же перестроилась корейская душа, В Талмуд для памяти словечко занесла, И нам удар нежданный нанесла. Обескураженный стоял спросивший, И смешон был лик его застывший: Хохотал весь честной лесной народ, Ну каков корейца Капитана ход? Разговаривали и про семью, и про детей. Молодым Корея снится каждый день, Но не близок ещё тот денёк, Когда они домой поедут на Восток. И над валенками всё смеялись, Показывают, чтобы мы не надорвались. Корейские, вот наши сапоги, Они надёжны, удобны и легки, и так далее. Но нам, русским, разве до сапог? Нас от голода уберёг бы Бог, Фто, что мы раздеты, всё это ерунда, У нашей всей страны одна беда. Все перезнакомились и теперь друзья, И эту встречу нам забывать нельзя. Нас на прощанье они водкой угощали, Чтобы мы своих друзей не забывали. И как память я бутылку ту храню, Что наше вдруг украсило меню: Она красива, прочна и легка, И у вещи, как у людей, есть своя судьба. 1991 год.
| 