Не ты убил меня, Дантес! Тогда меня убило время. Не для того, чтоб я исчез под щебет ханженских словес навеки вечные. Воскрес! Собою пробуждая племя,
забывшее родной язык, воспетый мной. Каким могучим для современников моих он стал! Отчаянный мой крик разбудит долгожданный миг строками, в коих был я лучшим.
Ты только исполнитель зла. Оно в твою вложило руку орудие. И пусть молва о том, что сталось, кружева плела веками. Но не вам живущим рассуждать о муках,
с какими доживая дни, остался в вечном поединке губитель мой. Под пенье нимф ушли в потусторонний мир с тех пор, увы, не мы одни. Вы все, глядящие со снимков.
Судить? К чему? Всем Бог судья. Я лишь песчинка, но какая! Слова мои, как кисея, просты. Прозрачны, как струя живой воды. В словах тех я, всю радость бытия вкушая,
увековечил красоту. Тут ангелы стихам внимая, застыли в мириаде дум. И сонмища людского глум своим дыханием самум у самого подножья рая
остановил. Закрыл врата. Ведь брение земле даруя, душа не ведает, куда заказан путь ей. Чистота, незлобие и божий дар в Эдеме этом. Аллилуйя.
|