Я раб-червяк и стерв я обожаю –
активных целеустремлённых сук –
и зачастую их предпочитаю,
когда ищу приятельниц-подруг.
Мне нравится, когда коровьим взглядом
стервятница исследует меня,
закусывая водку мармеладом,
себя неотразимой дамой мня.
Я говорю ей: вы меня сразили
своей неповторимой красотой,
и мы с ней снова водочки налили
и выпили…
Я снова ей: звездой
вы будете моей в тоскливой жизни,
которой я давно уже не рад,
и мне пора задуматься о тризне…
Хотя я обеспечен и богат
и мог бы предаваться развлеченьям,
к примеру, я могу писать стихи,
но к сожаленью моему и огорченью
они дурны, бездарны и плохи.
Увидев вас, я понял: лучше Музы,
чем вы, на этом свете нет.
Она: Мне жарко! Я сниму рейтузы –
и убежала в дамский туалет,
и возвратилась с ангельской улыбкой
на покрасневшем сливочном лице:
Мне кажется, что вы лишь с виду хлипкий;
в вас есть потенциал, как в жеребце!
|
Ничего не скажешь!
Люблю, когда мадам нога на ногу
забросит, томно губу прикусив.
Я стоек! Правда стоек я! Ей богу!
В себе сижу, пока хватает сил…
Но мозг кипит, и чувствую, что вскоре,
как хлеб не сжатый, лягу на корню.
Фасон держу! С ухмылкою во взоре,
себя неотразимым мачо мню.
Она, как будто не в своей тарелке,
вдруг закурив, и, позу поменяв,
пикантности добавив посиделке,
сомнительно взглянула на меня.
Так вечер весь вдвоём самозабвенно
мы мнили безраздельно в унисон.
И, закипая, кровь неслась по венам,
когда звучал знакомый нам шансон.
И чувствовали мы, как возникает
меж взглядами невидимый портал,
аперитив в бокалах тает… Тает…
Я так её ни разу не обнял.
.