Городскому человеку – не понять –
как метали сено мы в копёшку*,
дождь пройдёт – сушили. Как матрёшку
разбирали, чтобы вновь собрать.
И валялись на траве духмяной,
обнимались, утоляя жар.
Не боялись получить «удар»
от тепла с любовью окаянной,
Голышом купались в речке тихой,
загорали мать в чём родила.
Ах, любовь... с ума она свела...
А звалась речушка, Патрушихой.
|
