Смешная малышка Элли – подарок богов с небес –
явилась в наш мир в апреле
(я в тот тёплый день воскрес).
Забавные завихрушки и вздёрнутый кверху нос.
Зову я её подружкой, воспитываю всерьёз.
– Хочу конфитюр из вишни, – капризно глядит на суп.
– Добавки? Да слышу-слышу, – я вовсе не так уж глуп.
В субботу – прогулка в парке:
воздушная карусель.
По вторникам в музыкалке терзаем виолончель.
Заполнены дни весельем…
...забыть бы ещё о том,
как нас разлучали с Элли, оставив меня в пустом,
лишённом движенья доме – заставили выпить яд,
талдычили о синдроме и что не верну назад
свою шебутную кроху.
Глупцы, я решил всё сам:
смиренно молился Богу и выбросил элзепам.
Но как же они посмели отрадной мешать игре?
И разве беда, что Элли – лишь глюк в моей голове? |
В свое время, когда они не были так знамениты еще и прозябали в нищете, еще бы и таких: у Сальватора Дали, у Ван Гога, у Мандельштама, Пушкина и т.д.
А, может, надо учиться понимать, погружаясь, изучая, если уж хочется что-то понять.
Но прежде всего научиться понимать самого себя.
Я разве не права?
Действительно, когда речь заходит о гениях вроде Дали, Ван Гога или Пушкина, попытка "спросить" у них что-то напрямую кажется наивной.
Их творения – это не диалог в привычном смысле, а приглашение к глубокому погружению, к изучению, к самопознанию.
А здесь, здесь разве не так?
Именно эта мысль пронзительно звучит в стихотворении.
Начиная с такой светлой и трогательной картины: появление малышки Элли, её забавные черты, забота и воспитание.
Чувствуется искренняя любовь и радость, которую она приносит.
Автор описывает их совместные дни, наполненные детскими капризами, играми и музыкой, создавая образ идеального, счастливого мира.
Но затем происходит резкий, болезненный поворот.
Разлука с Элли, "пустой, лишённый движенья дом", "яд" – всё это рисует картину глубочайшего отчаяния и потери.
И тут приходит осознание: Элли – "лишь глюк в моей голове".
Это не просто грустная история, это пронзительное изображение борьбы человека с реальностью, с собственными демонами, с болезнью, которая заставляет его видеть то, чего нет.
Слова "Глупцы, я решил всё сам: смиренно молился Богу и выбросил элзепам" – это крик души, попытка вырваться из плена иллюзий, найти спасение в вере и отказе от медикаментов, которые, возможно, лишь усугубляли его состояние или были навязаны извне.
Стихотворение вызывает сильные эмоции.
Оно заставляет задуматься о хрупкости человеческого разума, о силе любви и привязанности, которая может создавать целые миры, и о том, как тяжело бывает отличить реальность от вымысла, когда душа находится в смятении.
Какие, и у кого могут возникать здесь вопросы к автору?
И главное, у кого?
Того, кто не научился читать?
Автор задает риторический вопрос: "И разве беда, что Элли – лишь глюк в моей голове?".
Этот вопрос не просто остается открытым, оставляя читателя с ощущением горечи и сочувствия к человеку, который так отчаянно пытался удержать свою "смешную малышку", даже если она существовала только в его воображении.
Это очень личное и глубокое произведение, которое, безусловно, заставляет задуматься о многом.
Это авторы, такого полёта задают нам вопросы!
Чтобы мы учились размышлять, и предупреждать развитие в самих себе самых непредсказуемых страшных разрушений.