Едва поэт коснулся лживым словом,
И осквернил стихами белизну –
Сам заклеймил себя на немоту,
Где дар пропал, уйдя унылым слогом.
И смолкло всё. Уснуло царство звуков,
Ушли, пропали в никуда слова,
И свет иссяк и воцарилась мгла,
Мир угасал вокруг в последних муках…
Вдруг в тайный час, нежданною порой,
Явился стих, как будто в зазеркалье,
И девой став, издавшей крик печали,
Предстал во тьме сакральной белизной,
В покровах белых – вызов бездне чёрной,
Волшебной девой шёл щемящий стих,
К поэту шёл, что безнадёжно сник,
Как пилигрим с обрушенной дороги.
Явился дар, как истина, открылась,
И будто птица криком из глуши,
Раздались звуки музыки в выси –
Вдвоём с поэтом дева в танце взвилась.
В движенье тел возникло волшебство –
Он становился обладатель царства,
Где белизна вещает громогласно,
Где словом всё её повелено.
Стихом вещала девушка поэту:
«Так человек творит свои миры:
В словах презренных – повелитель тьмы,
В словах волшебных – обладатель света». |
