Лиловых котов не бывает,
но Кларку закон нипочём —
родился лиловым и знает
породистый кот, что учён!
Как в цирке, на задние лапы
он встанет, следя за рукой.
А запах знакомый так лаком!
Мгновенно утрачен покой...
Прыжок — и заветный кусочек
когтями успешно схватил
и лапками в розовый ротик
проворно уже поместил.
Не снятся ему куклачёвы
и цирка оранжевый круг,
котовские казановы...
Шотландец —
семейный наш друг.
Он спит на веранде отважно,
как пёс, охраняя жильё,
и, в общем, наверно, неважно,
чьё — наше?.. А, может, своё?
С другими котами не дружит,
но бойня ему не нужна.
И преданно дому он служит —
кошачья-то служба важна!
В свободное время лелеет
он рыжую Мурку — ведь кот!
А Мурка от радости млеет
и Кларка когтями скребёт...
Дорогу коты проложили
в окошке моём навсегда.
И этим, нет слов, — удружили!
Вот тут и случилась беда.
Настала промозглая осень.
Все окна закрыты давно.
Той ночью не слышала вовсе,
что Кларик толкался в окно.
О чём он подумал, кто знает.
Предательством счёл ли тот знак?
Но только пропал.
— Да гуляет!
— Нет, так не гуляет наш Кларк...
Искала его — бесполезно.
Коты загрустили... вот вздор!
А рыжая Мурка залезла
на ржавый соседский забор
и в ожиданье прилежном
глядит в одинокую высь...
Недели летят...
Ветер снежный...
”Где ж бродит возлюбленный кысь?”
Прошёл ровно месяц.
Скорбинку
привычно уж сердцу нести...
Вдруг... горестно выгнувши спинку,
в ночное окно поскрести
решился какой-то ледащий,
но вроде знакомый мне кот.
И ёкнуло сердце. Пропащий!
Да это же Кларик зовёт!
Вот радость!
Проснулись все в доме!
А кот хрипотцой сообщал,
как тягостно было в неволе,
как сильно по дому скучал,
как было ему одиноко
и как не пускали гулять,
и было уже недалёко
до смерти — ну лапкой подать:
”Мышей я ловил им прилежно,
но — не приучен их есть...”
И голос его, прежде нежный,
звучал, как на холоде жесть.
Янтарные ж глазки сверкали,
кошачьей любви не тая...
Такую фамилию дали
его диким предкам не зря!..
|