В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Но забыли мы, что осиянно только слово средь земных тревог, и в Евангелии от Иоанна сказано, что Слово это — Бог. Мы ему поставили пределом скудные пределы естества. И, как пчелы в улье опустелом, дурно пахнут мертвые слова. (Николай Гумилёв. Слово)
магнитомагриттное
Каждая видимая нами вещь скрывает что-то от наших глаз. А нам бы очень хотелось увидеть то, что прячется внутри. (Рене Магритт) За гранью сна эпитеты пусты, – там созидаются пролёты и мосты, а вместе с ними родственные узы. Звучат внутри рапсодии и блюзы, и ритмы их волнующе чисты. Нас манит в них невидимый магнит, он в невесомости колеблется, щемит, притягивая то, что сердцу мило. Но главное — чтоб сердце не остыло закованным в безжизненный гранит, и не было мертвящим, как стекло… Чтоб притяжением живым к нему влекло такое же мечтательное сердце, с которым можно нежиться и греться, – делить благословенное тепло. И если удаётся вдруг рискнуть, навек уйдут и озабоченность, и грусть, а с ними темнота предубеждений. И в тесноте душевных отражений совсем иная высветится суть и редкий смысл, что прежде был сокрыт… И спрячет яблоко растерянный Магритт, – и слепок с лиц таинственный исчезнет. Так мир, явив учтивую любезность, не рухнет — не утонет, не сгорит.
Послесловие:
Иллюстрация— репродукция картины бельгийского художника-сюрреалиста Рене Магритта
Когда люди свернут пространство, словно кожу, тогда и без распознавания Бога наступит конец страданию. (Канон мукхья. Шветашватара упанишада)
Уоллес Стивенс. Монолог безраздельной любви Как будто в комнате, зажги свечу.
Уж вечереет, и кому понять,
как дорог нам воображённый мир.
Блаженное свиданье, вот оно.
Под крышей, нами созданной в уме,
мы вместе, равнодушью не войти.
Мы существо одно, и шаль одна
нас обняла, чтобы верней сберечь
тепло и свет для наших бедных душ.
Забыться, чтоб себя не ощущать...
Порядок мира — беспросветный мрак,
и только наша встреча светит нам
сейчас, вот здесь, в убежище ума.
Вот, говорят, воображенье — Бог,
Его свеча сияет высоко
и далеко рассеивает тьму.
А мне и вечер — прочное жильё,
когда мы оба обитаем в нём.
