... А потом будут петь — мол, сидела, низала бисер, намочила росой подол, рукава — слезами; ах, мол, бедная девочка, сорванный ветром листик, ах, как верно ждала, а что некого ждать — не знала...
Отвернуться, уйти, не дослушав, не подпевая. Лечь в траву за околицей — молча, кусая губы.
Как так вышло, любимый: ты умер, а я — живая? Кто вообще допустил, чтобы ты просто взял и умер?..
Мне, конечно, дадут поплакать — ну так, недолго: что, мол, взять с неразумной, юна ещё, бестолкова. А потом усадят со спицами и иголкой, а потом торопливо просватают за другого.
А начну упираться, а стану рыдать и биться — у отца для строптивицы есть и ремень, и розги.
Я сижу на траве в темноте. Собираю бисер — капли лунной росы и горчайшие в мире слёзы.
17.10.2025
|
