Я верен темному завету: «Быть всей душой в борьбе!» Но змий что в нас посеял волю к свету, велев любить, сказал: «Убий». Я не боюсь земной печали: велишь убить, ― любя, убью. Кто раз упал в твои спирали ― тем нет путей к небытию. Я весь внимающее ухо, я весь застывший полдень дня. Неистощимо семя духа, и плоть моя ― росток огня: Пусть капля жизни в море канет ― нерастворимо в смерти «Я», Не соблазнится плоть моя, личина трупа не обманет, и не иссякнет бытиё ни для меня, ни для другого: Я был, я семь, я буду снова! Предвечно странствие мое. (Максимилиан Волошин)
чаяния «крестоносцев»
Слово «Вечность», как патока Рая, как сироп из медо́во-хмельных ягод жи́молости, что в Алтае кем-то собраны в но́чвы Луны. Тянет руки к божественной сласти на земле честолюбец любой, – её символ он видит во власти и других подчиняет — с лихвой! Он себя представляет у трона, возле Бога, — Небесный чертог! И под гуд колокольного звона с Ним, Всевышним, ведёт диалог. Сам Владыка Миров и Вселенной слухом вящим внимает ему, а вокруг копошатся эвгленой души мёртвых в белёсом дыму. Он отсыплет для каждой по мере, – воздаёт... награждает, — "вассал"! Некто тихо отправится к зверю, кто-то двинется дальше — в астрал… …Никогда не стоять нам на стрёме у закрытых в «Бессмертье» дверей… Мы и тут низкорослы, как гномы, – и не сто́им "предвечных" ногтей. Не для нас мёд Эдемской долины, не вкушать нам от райских олив, – нам привычнее горечь полыни, постоянный душевный надрыв, завывание ветра за рамой, воронья безутешный аккорд и пустое метанье у Храма, где Всевышний забыт — не живёт! Небо плачет… сквозь сизые тучи не прорежется солнечный луч, – только все страстотерпцы живучи, словно и́рбисы каменных круч! Не казните Распятого дважды, «крестоносцы»! Умерьте свой пыл: для Бессмертья рождается каждый, – не Христос ли той правде учил?
Послесловие:
* ночвы— неглубокое широкое корытце, лоток (обычно выдолбленные из дерева) ** эвглена (лат. Euglena) — род одноклеточных организмов из класса эвгленид Александр Пушкин. Десятая заповедь Добра чужого не желать
Ты, боже, мне повелеваешь;
Но меру сил моих ты знаешь —
Мне ль нежным чувством управлять?
Обидеть друга не желаю,
И не хочу его села,
Не нужно мне его вола,
На все спокойно я взираю:
Ни дом его, ни скот, ни раб, Не лестна мне вся благостыня.
Но ежели его рабыня,
Прелестна… Господи! я слаб!
И ежели его подруга
Мила, как ангел во плоти, —
О боже праведный! прости
Мне зависть ко блаженству друга. Кто сердцем мог повелевать?
Кто раб усилий бесполезных?
Как можно не любить любезных?
Как райских благ не пожелать?
Смотрю, томлюся и вздыхаю,
Но строгий долг умею чтить,
Страшусь желаньям сердца льстить,
Молчу… и втайне я страдаю. (1821 год)
