Да, я — пилот. Но это ненадолго. А вертолет я утоплю в болоте, Я все заранее продумал. В салоне стихли крики, причитания. Все молятся, и это хорошо. И на душе моей теплеет, Тревоги позади, И твердым взглядом я смотрю вперед. Туман рассеялся, и солнце Уже блестит в озерах и речушках, Но я не очарован видом за окошком. Тайгу нельзя любить, взирая свысока. В ней надо жить, я это всем устрою. Я знаю — это миссия моя.
Я вспоминаю сутки, что прошли Моментами не так, как я задумал. Но это — мелочи, ведь главное свершилось. Чем дальше психдиспансер отдалялся, Тем ласковей меня тайга Красотами своими утешала. Я взял курс семьдесят, Собака взяла след, Охрана напихала Шприцы снотворного в свои баулы, И мы пошли за счастьем, В далекий и прекрасный заповедник. Я эпителий щедро выделял, По кедрам с белками сигая, Собака лаяла до хрипа, все шло хорошо, Но в хвою повалилась вся бригада, И тяжело дыша, хотела пить. И это все — в начале лишь пути! И что бы всех хоть как-то ободрить, Я показал обычную свою программу, Которую любили санитары. Сначала прыгал высоко я вверх, Шпагат им демонстрировал в полете, Затем в шпагате приземлился — и лопнули опять штаны! Ребячьим заливаясь смехом, Я в пляс пустился, в молодецкий пляс, Безудержный, задорный, и вприсядку. И нижний брейк им показал, и лунную походку, И сальто, на руках побегал. Ноль эффекта. Никто и не похлопал даже, Все лишь шприцы в меня метали, Как в зверя дикого или корридного быка. Пустился я на хитрость — сделал сонный вид, И уползал как ежик, весь в иголках. Со стоном все поднялись, чтобы продолжить путь. Но к вечеру погоня пала духом. Тогда я показал, Как нужно правильно зубами грызть деревья, И выкорчевал пень с разбегу головой. И снова никакого оживления, Хотя я ожидал восторга. Лишь пес рычал, а братия крестилась, И в рацию просила воду с вертолетом. Но рация сказала - «завтра утром». Тогда я скинул длинную рубаху, И впрыгнул в братию. И дружно все в меня Электрошокеры свои уперли, До полного разряда. И стыдно стало мне, Что кожей подгоревшей я воняю, Благодарил моих друзей за то, Что молниями в плоть мою вонзились Особо огнедышащие силы, И я взбодрился. Я всех отнес к ручью, Где можно и попить, и освежиться. И были люди вроде бы не против, Лишь пес с остервенением кусался, Но я его погладил и сказал - «благодарю за службу». Собаки это любят. Затем я трением добыл огонь, Развел костер, чтоб было всем уютно. И зайцев наловил, Чтоб подкрепились люди и овчарка. Когда все кушали, на камень я присел с умильным вздохом. Прокушенную щеку положив в дырявую ладошку, Тепло, заботливо, хозяюшке подобно На деточек любимых я взирал. «Вкушайте, милые, сил вы набирайтесь, Идти нам далеко. Глупышки, тихо шепчетесь о том, Что завтра скажете — «вот в честь тебя салют». А сами все ракетницами звать На нашу на полянку вертолет Зарницами сигнальными собрались. Сердешные, наивные, никто Домой назад не полетит поутру. Я полюбил вас и не отпущу В тот страшный мир, где черным ядом в сердце Проценты капают с просрочки ипотеки. Я вертолету поломаю лопасть, Присядем на дорожку и пойдем Семидесятым курсом, в заповедник, Там срубим мы избушку, По-братски заживем! Суровый, дикий край Нам вылечит истерзанные души. Я научу вас догонять медведей И убеждать вернуться в хоровод Что вместе мы водить начнем Вокруг кострища. Звери, люди, Скоты и птицы, за руки мы возьмемся и за крылья, лапы, И будем улыбаться мы природе, И солнцу, и друг другу, С теплом взирая в лица, в морды, в рыла, И радостно весь век свой проживем». Так думал я, смахнув слезинку От предвкушенья счастья. Чтоб выспались и пес и человеки, Я взял периметр. Себя назначив в смену, В дежурство заступил. Ночь не прошла спокойно. Пришлось медведицу мне отгонять. Ее избил я волком, что пришел Полюбопытствовать, понюхать, И пса побеспокоил. А утром выпал нужный мне туман. Все шло по плану — ракетницы, шипенье раций. И вертолет полянку нашу осквернил Спускался очень долго, осторожно. Нужда пилота погнала в кусты, Там встретил он меня, и мы переоделись. Его в кабину тихо я пронес Взять пилотирования первые уроки. И вот — летим. Все молятся, все набожные стали. Ну что же — хорошо, игуменом вам буду. Чтоб перестали плакать и гадать Чтоб недоверие ко мне пропало, Открыл всем правду, не люблю секретов И нотки напряженья в отношеньях. Надежду поселил в сердцах я просто: Пронзительно пропел на весь салон: «Курс — семьдесят! На плато «Путарана»!
| 