Поэт:
Мир я чувствую так тонко,
от вселенной взяв посыл…
Только вот страстей воронка
тянет в бездну что есть сил.
Безнадёжно и забвенно
мне искать гармоний след,
чтоб однажды непременно
прочитать любви сонет…
Только есть ли в этом благо?
Где он, нужный поворот?
От забвенья до аншлага
не нашёл пока ворот!
Муза:
От банальных строк – зевота,
строчит перлы рифмоплет…
У него одна забота,
рифмой словно танком прёт…
Завершит стихи и снова
продвигает текста суть,
В Музе – грусть! Строки основа
погрузилась глубже в муть…
Для таких подобно сексу
сочинительства процесс,
и прислушавшись к рефлексу
так строкой снимают стресс…
Голос за кадром:
Сообщаю я прилюдно,
без коллегий и прикрас,
в скуке тонет абсолютно
дряхлый творческий баркас…
В рифмах вижу лишь пороки,
в ритме нет достойных тем…
Если музы одиноки,
не закрыть нам всех проблем!
Поэт:
Утонченно, деликатно,
совершу в стихах контакт.
Муза, что не так обратно?
Чем не нравится сей акт?
Обольсти как озорница,
дай идею, ритм и темп,
и поэма вновь родится,
без соблазна стих нелеп!
Ты не критик не учитель,
вдохновлять твой долг и цель…
Заходи в мою обитель,
ты – Снегурка, я твой Лель!
Муза:
Для тебя ведь секс – работа,
а поэзия – десерт…
Сколько зря пролито пота,
не на тот пришла концерт.
Только было бы неплохо,
если б ты без лишних фраз,
не вершил печально вздохи,
а утешил хоть бы раз!
Или я не соблазняла,
не шаманила вокруг,
не хватило арсенала,
безнадёжен ты мой друг!
|
...
Но рифмы рвались тонкой вязью...
А Муза в шёлковой сорочке,
Вертела шейкою лебяжьей,
Пыталась соблазнить поэта -
"Десерт" на ушко нашептать,
А тот пытался до рассвета,
Шедевром строчки расписать.
Вот, дурачок, и не подскажешь,
Нет, не взыграл мужской рефлекс,
Всего-то нужно бы на пляже,
Устроить Музе классный секс.