Я пишу тебе здесь, погружаясь в глухой уют.
Водосточные трубы слёз больше уже не льют,
Ибо жидкость твердеет. Там, за стеклом-застой.
Смог-не облако, нет, но прикрытый пустотой
Осязаемый хлам; это Время, чей жест и такт
Заполняет собой наш последний с тобой контракт
На владенье пространством. В этой сухой среде
Мы приучены верить не истине-лишь стене,
Ибо зрение-лишнее. В серой, немой стране
Небо пало на грудь, как покойник на простыне,
Упраздняя понятие верха. И, воскурив
Свой ничтожный налог-этот сизый, сухой курсив,
Я вношу свою лепту в грядущее, где «прощай»
Не находит лица. В рукотворном, земном раю,
Соразмерном забвенью, я на самом краю стою,
Узнавая не смерть-эту частную тишину,
Но дистанцию: время, вменившее нам вину.
|