В кольце седых и анонимных вод,
где камень врос в соленую молитву,
там дух ведет с материей расчет,
готовясь не к сраженью — но к убытку.
Обитель — остров, где Эвклидов ум
пасует пред бесформенностью боли.
Там тишина рождает вечный шум
в зрачке, привыкшем к неподвижной роли.
Что есть добро, когда закон — метель?
Что есть свобода в каменном окладе?
Там жизнь и смерть — одна и та ж постель,
и Бог, и бес в одном застывшем взгляде.
Там власть — мираж, а истина — в кости,
в ее сухой, известковой природе.
И нет путей, чтоб дух в себе спасти,
не превратившись в нечто, что на входе
считалось «я». В театре бытия,
где палачи и жертвы пьют из чаши,
забвенье — это главная струя,
и вечность там — всегда короче нашей.
Соловки — зеркало. В нем трещина времен.
Там плоть слаба, но мысль — острее стали.
Там каждый, кто в ничтожество влюблен,
находит то, чего мы не искали.
|