Я не просил. Я был избран ею,
Как дерево — ударом молнии в ночи.
Она вошла не в дверь. Вошла в пробоину
Между «должен» и «могу». И стала говорить внутри.
Свобода — не размах. Она — калибр,
Свинцовый груз в кармане, что тянет вниз.
Не «прочь отсюда!». Тяжесть. Переизбыток
Того, что не раздашь, не сбросишь, не убив.
Я помню сладость плена: тёплый шов,
Где линия судьбы сходилась с линией закона.
Теперь на мне — разрывы. Живое слово,
Что выпирает из груди, как ребро. И стонет.
О, этот дар! Он жжёт, как щёлочь на ране.
Ты им платишь за каждый взгляд навылет,
За право быть не пешкой, а изъяном
В безупречной ткани дней, что ткут и ткут.
Они ходили строем. Их шаг был строен.
Они не знали, что земля — кругла.
А я учился падать. Быть покоем
Среди движения. Быть точкой, где споткнулась стрелка часов. Ушла.
Свобода пахнет дымом от костра,
Где тлеют карты мест, где шли без спроса.
Она — как трещина в хрустальном утре,
Где брезжит мир, для глаз ещё не срощенный с росами.
И видела я тех, что, сорвав бирки,
Носили клейма гордо, как гербы.
А я носила молча. Как прививку
От сна. Как тихий звон в разбитом горбе.
Так что же выбрать: крест из чистых линий
Или пустоту, где каждый шаг — закон?
Свобода — это не про путь в пустыне.
Она — про то, что ты уже в неё погружён. Как в сон. Как в лён.
И если устаю — не от полёта,
А от того, что некуда лететь,
Я вспоминаю ту, другую, позолоту:
Сумерки в казарме. Чувство, что успеешь умереть.
А в остальном — молчу. Несу, как знак,
Как выцветший узор на собственном запястье.
Свобода — не награда. Это враг
И союзник. Это бремя, ставшее причастьем.
И в час, когда сольются груз и дар
В одно лицо, в одно простое «есть»,
Я не расправлю плеч. Лишь затихну в амбаре
Звуков и выдохну твоё первоначальное «через». Через боль. Через честь.
|