В лаборатории Миннеаполиса есть комната,
где стены похожи на внутренности кита:
метровые клинья поглощающего материала.
Ноль резонанса.
Ты идешь туда за тишиной.
Ты платишь за возможность не слышать никого.
Но через три минуты начинается шипение —
твои легкие работают, как кузнечные мехи.
Через десять —
сердце звучит как молот, забивающий сваи в мокрую глину.
Через тридцать —
ты слышишь высокий, сухой скрип.
Это трутся друг о друга шейные позвонки.
Это работает твоя биология.
Фабрика по производству распада.
Она не останавливается.
Ни на секунду.
И ты выбегаешь наружу.
Ты хватаешь ртом грязный воздух улицы.
Ты ищешь спасения в визге тормозов,
в криках таксистов,
в бессмысленном грохоте метро.
Ты увеличиваешь громкость в наушниках до максимума.
Ты заливаешь уши басами.
Лишь бы не слышать.
Лишь бы заглушить.
Этот звук внутри.
Скрип,
с которым твое время
стачивает твою кость.
|
